«Но, сударыня Менека, хотя бы с вами я могу провести пару часиков за игрой в „недовольного“?» — «Извините меня, но это игра для придворных», — ответила Менека. «Попала в точку! — сказал Тадео. — Этому проклятому роду никогда и ничем не угодить!»

«Но я знаю, — продолжал Кола Яково, — что госпожа Толла не откажет сыграть со мной в „четыре угла“ по шесть побрек»[555]. — «Боже сохрани, — отозвалась Толла. — В эту игру играть только мужьям, у кого дурные жены». — «Ты не могла ответить вернее! — воскликнул Тадео. — Игра точно для того, чтобы гонять одному другую из угла в угол!»

«Но уж с вами-то, синьора Поппа, мы сыграем в „двадцать фигур“, не так ли?» — не унимался Кола Яково. «И слышать не хочу, — возразила Поппа. — Это игра для лукавых льстецов». — «Ты попала в цель не хуже Орландо![556] — похвалил Тадео. — Эти готовы вывернуться и двадцатью, и тридцатью фигурами, лишь бы обвести вокруг пальца бедного князя!»

А Кола Яково продолжал: «Госпожа Антонелла, умоляю, ради вашей жизни, давайте разыграем блюдо дзепполи[557] в „пошлину“». — «Ах, что удумал! — рассмеялась Антонелла. — Да ты меня, видать, принял за продажную женщину!» — «А ведь верно! — заметил Тадео. — Эту породу женщин обычно и облагают пошлиной!»

«Нечистый вас подери! — вышел из терпения Кола Яково. — Похоже, что я час потеряю, так и не найдя охотников для игры, — разве только если сударыня Чулла сыграет со мной в „вызов“ на горшок бобов!» — «Ты меня за кого принимаешь? За полицейского доносчика?» — отмахнулась Чулла. «Гром и молния! — подхватил Тадео. — Из-за их доносов людей и вызывают в суд!»

«Ну давайте же, синьора Паола, — вновь принялся за уговоры Кола Яково, — сыграем партию в пикет!» — «Не на ту напал, — отозвалась Паола. — Я ведь не придворный сплетник». — «Ты ответила, как впору знатоку, — сказал Тадео. — Ибо нигде не уязвляют человеческую честь такими уколами, как у нас во дворце».

«Зато я не сомневаюсь, — сказал неутомимый Кола Яково, — что синьора Чометелла с радостью сыграет со мной в „продавца-лотошника“». — «Да ну тебя совсем! — прыснула Чометелла. — Нашел мне игру: как будто я школьный учитель!» — «А вот эта сейчас заплатит штраф, — немедля отозвался Кола Яково, — потому что ответ совершенно не подходит к вопросу». — «Вот и иди сам к своему учителю да забери у него деньги, раз он плохо тебя учил, — возразил князь. — Ответ, достойный Севильи; ибо эти спесивые педанты так хорошо играют в „лотошника“, что хоть пять раз лови их на худом товаре, всё кричат, будто продают самое лучшее»[558].

Тогда Кола Яково, обратившись к последней из женщин, сказал: «Я не могу поверить, что госпожа Зоза, подобно другим, откажется от приглашения; конечно же, она доставит мне и себе удовольствие сыграть со мной партию в „снять штаны“». — «Не потеряй-ка сам свои штаны, — отвечала Зоза. — Это игра только для малых детей годится». — «Вот кто у нас заплатит штраф! — воскликнул Тадео. — Ибо в эту игру играют даже старики. Так что теперь вам, госпожа Лючия, надлежит выбрать для нее пеню».