А король, вновь переодевшись, пришел к ней и, видя ее в великом горе от пережитого позора, посоветовал ей не скорбеть об этом, ибо нужда — тиран над людьми, и, как сказал тосканский поэт,

Голод и волка заставляет выйти из леса, что извиняет и ее, даже если она сделала то, что другому не подобало бы делать. И он прибавил, что госпожа занята тем, что разрезает на куски какую-то ткань, и пусть Чинциелла вызовется ей помочь, а при этом украдет несколько кусков ткани, так как скоро придется рожать и понадобится много чего такого.

Чинциелла, которая не умела теперь сказать «нет» мужу (а она считала его своим мужем), пошла наверх к госпоже и вместе с прислугой принялась резать ткань для подвязок, тесемок, чепчиков и передничков. И, между делом похитив отрез ткани, спрятала его под одеждой. Но тут пришел король и, устроив такую же сцену, что и по поводу хлеба, велел ее обыскать. Отрез обнаружили, и Чинциелла, получив новую взбучку, словно намыленная сзади, слетела обратно в конюшню.

А король, переодевшись, сошел туда же и, видя ее в отчаянии, посоветовал ей не скорбеть сверх меры, ибо все дела этого мира суть лишь мнения[534]; но пусть она еще раз попытается добыть что-то у хозяйки, поскольку роды уже вот-вот, а теперь как раз представляется удобный случай. «Твоя госпожа, — сказал он, — женит сына на одной иностранной даме и хочет послать ей кое-какие парчовые платья. И, зная, что та дама ростом точно с тебя, она собирается укоротить их, вымерив по тебе. Так что будет легко стянуть хороший отрезок парчи, который ты припрячешь, и мы его продадим, чтобы хватило протянуть какое-то время».

Чинциелла сделала, как ее научил муж, сунув за пазуху отрез парчи в пядь шириной; но пришедший в это время король, устроив целую бурю, велел обыскать ее. Найдя спрятанный отрез, ее выгнали со страшным позором, а он, моментально переодевшись в садовника, сошел к ней в конюшню, чтобы утешить. Итак, одной рукой муча, другой он ласкал ее, ради той любви, что имел к ней, не позволяя дойти до отчаяния.

Теперь бедная Чинциелла думала, что все происходящее с ней — наказание Неба за спесь и гордость; ибо ее, которая отбрасывала, как изношенные тряпки, стольких принцев и королей, теперь считали за жалкую оборванку! Ей, чье сердце было глухо к советам отца, теперь приходилось краснеть, слыша насмешки служанок! От гнева на себя, произведенного стыдом, у нее пришли родовые схватки.

Мать-королева, которой сообщили об этом, взяла роженицу к себе и, выказывая сочувствие к ее положению, уложила ее в постель, вышитую золотом и жемчугами, в комнате со стенами, обитыми золотой парчой; и Чинциелла была ошеломлена тем, как из конюшни могла попасть в королевскую спальню, с навозной кучи — на драгоценное ложе, куда ей вскоре принесли бульона и сладких пирожков, чтобы прибавить сил перед родами.