И, как угодно было Небу, без особенно тяжких трудов она произвела на свет двух прекрасных мальчиков — таких, что свет не видал красивее. Но лишь только она родила, в опочивальню вошел король и закричал: «Да где у вас башка? Или вам вместо нее ослиный потник приделать? Что, эта кровать — для грязной проходимки? Выкиньте ее отсюда вон да палками сзади наподдайте! И очистите комнату дымом розмарина, а то она оставит здесь какую-нибудь заразу!»

Королева-мать, услышав это, сказала: «Больше не надо, больше не надо, сынок! Хватит, хватит уже наказаний бедной девочке! Ты довел ее до черноты ночного горшка, обжигая со всех сторон. И если до сих пор не считаешь себя удовлетворенным за презрение, которое она оказала тебе при дворе ее отца, прими в уплату долга две принесенные ею дивные драгоценности».

С этими словами она велела показать ему детей — истинную красоту этого мира. И при виде чудесных карапузов сердце короля исполнилось нежностью. Обнимая Чинциеллу, он открыл ей о себе, сказав, что все, что он ей сделал, было от негодования за то, что она пренебрегала им, хотя он был ей равен; отныне же и навсегда он делает ее своей госпожой. С другой стороны ее обнимала королева, как свою невестку и дочь. В благодарность за наследников они одарили Чинциеллу столь прекрасными дарами своей любви, что миг ее утешения сладостью победил все былые горести, которые, однако, научили ее держать паруса не слишком высоко, но помнить, что

дочь гордости — погибель.

Итак, рассказы на сегодняшний день закончились, и князь, желая прогнать из сердца грусть, которую доставили ему страдания Чинциеллы, призвал Чикко Антуоно и Нардуччо исполнить разученную ими сцену. Выйдя из-за кустов сада в широкополых шляпах, в черных панталонах с наколенниками [535] , в куртках в прорезную полоску с кружевами, они прочли следующую эклогу.

Крюк Эклога

Крюк

Эклога

Нардуччо, Чикко Антуоно

Нардуччо

Чикко Антуоно