Вся эта работа по инкорпорированию целой вновь написанной сцены с Вронским обрамлена в рукописях 38 и 39 добавлением и/или правкой (осуществленными, несомненно, в те же дни или недели конца зимы — начала весны 1876 года) двух пассажей, прямо касающихся проблемы развода Карениных. Первый из них резюмировал в верхнем слое рукописи 38‐й главу, где Стива вытягивает из Каренина согласие на развод, и непосредственно предшествовал переходу нарратива ко Вронскому. А именно: Толстой, переработав беседу Стивы и Каренина по тексту копии, вписывает между строк новый вариант итога усилий Стивы (более детальный транскрипт см. выше на с. 373–374):

Дело о разводе было поручено адвокату. Алексей Александрович со дня своего объяснения с шурином не входил более в комнату своей жены и решился ехать на ревизию с тем, что[бы] во время его отсутствия Анна могла выехать из занимаемого им дома[799].

Перебеленный — очень скоро после вписывания в 38‐й — в рукописи 39, этот фрагмент немедленно подвергается дальнейшей правке:

<Дело о разводе было поручено адвокату.> Алексей Александрович с этого дня не входил более в комнату своей жены и решился ехать к инородцам предпринять поездку для наблюдения на месте дела орошения полей Зарайской губернии, о котором он составил подробный проект. Было решено, что во время его отсутствия Анна переедет на новую квартиру[800].

В вычеркивании первого, столь значимого, предложения можно усмотреть уже вызревавшее или почти назревшее намерение автора отказаться от той — восходящей к ПЗР — модальности сюжета, где развод Анны с Карениным происходит. И все-таки последующая правка подыскивает убедительный вариант командировки Каренина, а связь темы развода с мотивом дальней служебной поездки (пусть даже прерываемой) была на том этапе создания романа обозначена в некоторых предшествующих черновиках и в опубликованном совсем незадолго до того начале Части 4. Именно там, еще не простивший жену и не примирившийся со своим уделом, Каренин, решившись начать процедуру развода, отправился было «к инородцам» (где он инспектировал бы результаты деятельности и своего, и чужого ведомства и встречался бы с людьми из совершенно иного мира), по пути успел принять их депутацию в Москве, но должен был вернуться в Петербург, получив телеграмму о родах и болезни Анны (356/4:8; 385/4:17). Когда вскоре — и в процессе писания, и по календарю романа — Каренина понадобилось «услать» опять в путешествие, сначала Толстой вспоминает вновь о деле инородцев, но тут же заменяет его ирригацией в Зарайской губернии — сомнительным предприятием, которое находится в ближайшей компетенции Каренина и с разногласия по которому минувшим летом и началось его рискованное бюрократическое ратоборство. Круг чиновничьего приключения замыкается. «Подробный проект» орошения полей — предмет явно более рутинный, чем будоражившая Каренина еще недавно межведомственная полемика об инородцах.