Я сижу на скамье подсудимых и слушаю эту историю. И вдруг понимаю: для убедительной истории достаточно взять несколько фактов и соединить их в произвольном порядке. Иногда паук плетет сеть от куста до отстоящего на несколько футов забора. Это кажется неправдоподобным, но вот она, паутина.

— Никто не знает, кто или что спровоцировало в тот день вспышку насилия между этими двумя мужчинами. Марк Костли? Встревоженный, страдающий, отчаянно пытающийся защитить любимую женщину, которой, по его убеждению, реально угрожал Джордж Крэддок (нам никогда не узнать, правда это или нет). Нам неизвестно, в каком состоянии он пребывал, когда потребовал объяснений от Джорджа Крэддока. Возможно, Крэддок издевался над распущенностью его любовницы, осыпал его насмешками — и Марк не выдержал.

Надо отдать должное мисс Боннард: это была смелая попытка. Однако никаких доказательств, которые поддерживали бы теорию, что Крэддок тебя спровоцировал, не существовало; не так ли, любовь моя? Потеря самоконтроля — это очень уязвимая линия защиты. Все-таки тебе следовало придерживаться ограниченной вменяемости.

* * *

Никто не знает, сказала бы мисс Боннард. Но мне хотелось бы знать. Может, когда-нибудь ты мне расскажешь. У меня есть своя теория. Я не думаю, что ты намеревался убить Джорджа Крэддока. Если бы ты планировал убийство, то не просил бы меня встретить тебя у метро и отвезти туда: зачем тебе потенциальный свидетель? Свидетель убийства? Нет, тебе нужен был свидетель твоего мужества, благородства, свидетель твоего любования собой — настоящим мужчиной, который ведет себя как подобает мужчине. То, что случилось в тот день, мы задумали вместе, но не в том смысле, какой имела в виду прокуратура. Ты хотел общей сказки. Чтобы я увидела тебя в роли героя-мстителя. Ты взял с собой запасную одежду, чтобы потом сказать мне: я был готов ко всему, но это не понадобилось, потому что я преподал ему урок и теперь он оставит тебя в покое. Ты был готов напугать его и даже отколотить, нарушив тем самым закон, но ты не собирался его убивать. Ты понимал, что остаться безнаказанным будет трудно, почти невозможно. Ты не дурак.

Он и в самом деле издевался над тобой, любимый? Говорил, что наслаждался, насилуя меня? Врал, что я тоже наслаждалась? Что-то мне не верится, чтобы Крэддок вел себя так вызывающе. Впрочем, не исключено, что его обманула твоя внешность — ты не выглядишь атлетом, — и он недооценил исходящую от тебя опасность. Или ты напал на него, намереваясь запугать? Подозреваю, ты в любом случае пошел бы на это, что бы он там тебе ни наговорил.