Внезапно лишившись дара речи, я киваю. Понимаю, что через несколько секунд начну задыхаться. Я знаю это, хотя никогда раньше не испытывала ничего подобного.

Теперь ее голос становится тихим и вкрадчивым: — Вы знаете магазины, кафе…

Капельки пота щекочут мне затылок. Кожа на голове готова лопнуть. Мисс Боннард делает паузу. Она заметила мое состояние и хочет дать мне понять, что я все правильно поняла: я знаю, к чему она клонит. И она знает, что я знаю.

— …маленькие боковые улочки… — Она снова останавливается. — Глухие переулки…

Вот оно. Вот оно, мгновение, когда все рушится, летит в тартарары, я это понимаю, и ты, на скамье подсудимых, ты тоже это знаешь, потому что вдруг прячешь лицо в ладонях. Мы оба знаем, что вот-вот потеряем все: наши семьи разбиты, карьеры разрушены, я потеряла уважение своих детей, и, более того, на кону стоит наша свобода. Все, ради чего мы трудились, все, что мы пытались защитить, — все это вот-вот рухнет. Я уже открыто задыхаюсь, хватая воздух глубокими жадными глотками. Мой защитник — бедный Роберт! — смотрит на меня встревоженно и озадаченно. Еще до начала процесса сторона обвинения рассказала, на чем будет строиться ее линия в суде — таков порядок; во вступительном слове прокурора не было ничего неожиданного, как и в показания вызванных им свидетелей. Но вот передо мной стоит адвокат, представитель твоей команды юристов, и… А ведь твои и мои защитники согласовали свои действия. Что же происходит? Видно, что Роберт о чем-то напряженно думает. Он смотрит на меня, и на его лице я читаю: она что-то от меня скрыла. Он не имеет представления о том, что надвигается, понимает только, что он этого не знает. Наверное, таков кошмарный сон любого адвоката — столкнуться с тем, к чему не готов.

Представители стороны обвинения тоже уставились на меня: государственный обвинитель и ее помощник, сидящие за первым столом ниже свидетельской трибуны, позади них — женщина из Королевской службы уголовного преследования, а за ней, в следующем ряду, — старший следователь полиции Лондона, следователь по нашему делу и инспектор по вещественным доказательствам. Ближе к двери расположились отец жертвы в инвалидном кресле и приставленный к нему сотрудник службы по делам семьи. Я уже знаю всех актеров этого спектакля почти так же хорошо, как собственных родственников. Все они сосредоточились на мне — все, кроме тебя, любовь моя. Ты больше на меня не смотришь.

— Вы знакомы с ними, не так ли? — продолжает мисс Боннард своим шелковым вибрирующим голосом. — Например, с небольшим тупиком, который называется Яблоневый дворик?