Но впереди — снова немцы, стреляют почти в упор. Рубить! Сабли выбивают из рук оружие, кони грудью прокладывают путь. Под Валицким убит жеребец, поручик падает вместе с конем, но кричит: «Эскадрон, вперед!» И мы мчимся дальше, перед нами — какая-то аллея, из-за деревьев снова убийственный огонь, кажется, никто из нас не уцелеет, всех перебьют. Но нет, мы еще скачем, скачем во весь опор, в глазах — красный туман. У меня из раны текла кровь, но боли я не чувствовал. Командир сворачивает на какую-то боковую дорогу, мы — за ним. Снова взревели орудия. Кажется, шоссе встало на дыбы, а потом взлетело в воздух. Чудовищный грохот, вой снарядов. Это уже не лихая атака на немцев, это атака на собственную смерть. И вдруг сквозь огонь и дым мы увидели какие-то дома. Наконец-то! Это Млоцины. Полковник наклонился вперед и что-то крикнул, но я не слышал ничего, кроме свиста сабель и пуль, кроме топота копыт обезумевших лошадей. Еще секунда, две. Огонь как бы остался позади, как бы стих, но мы по-прежнему мчались вперед. И так прорвались. Конной атакой. Через заградительный огонь. Через смерть.

Ротмистр хотел еще что-то добавить, но вдруг зашатался, повернулся на месте, хватая руками воздух, и тяжело рухнул на пол.

Молодой солдатик с ногой в гипсе первым подошел к нему и осторожно, словно не веря, что перед ним живой человек, а не призрак, прикоснулся рукой к его кителю, на котором серебрился крест «Виртути Милитари»[29]. Тут же ротмистра окружили раненые, даже те, кто передвигались с трудом. Каждому хотелось постоять рядом с тем, кому удалось в этой ужасной войне хотя бы на несколько минут стать победителем.

— Прорвался, — с восхищением шептали вокруг. — Пробился сквозь смертельное кольцо. В Варшаву.

И вдруг этот пылающий, забрасываемый бомбами город стал для них неприступной крепостью, клочком еще свободной и независимой земли. Уланы, уланы… Отчаянные парни, уверенные, что, если дан приказ, они должны дойти до столицы. До столицы, обороняющейся из последних сил, но все еще кричащей охрипшим голосом своего президента, что рассчитывает на обещанную помощь, что ждет ее и никогда не отчается…

Следующий день тоже принес сюрприз. Тем же путем, что и 14-й полк уланов, из Вульки Венглёвой ночью пробился на Беляны и стал биваком возле Института физкультуры 15-й полк. Раненых в этом полку было меньше, чем среди тех, кто проторил ему дорогу, так как он вышел из Кампиноской пущи не с одними саблями, но еще и с пулеметами. Никто не знал: то ли немцы избегали ночных сражений, то ли ожидали прорыва остальных частей армии «Познань» на других участках, со стороны Лясок; так или иначе, но они не смогли помешать войти в Варшаву генералу Кутшебе с остатками войск, обескровленных при отступлении через Кампинос. Командир 15-й пехотной дивизии, вместо того чтобы прорываться через прочно занятые немцами Ляски, произвел маневр и прошел в Варшаву тем путем, который расчистили конной атакой уланы.