— Она славная, но ни минуты не может усидеть на месте. Поехала на своей телеге в Помологический сад, чтобы набрать для госпиталя свежих овощей и фруктов. Увидишь, на обратном пути ее телегу остановят и силой все отберут. Юзе пришлось снять юбку и прикрыть ею корзину, иначе ни одной бы сливы не донесла. Вон они лежат. Попробуйте и возьмите Адаму.

Но Павла сливы не интересовали. Его беспокойная натура не терпела бездеятельности, и он заторопился:

— У Ванды есть телега, а ее отец работает в магистрате. Великолепная оказия. Пойду на улицу Эмилии Плятер. И Ванде лучше выехать из сада под моей охраной.

— Хочешь поехать к адвокату Корвину? Зачем? — удивилась Анна. — Ведь твоя рука…

— Рука отдыхает в гипсе, ничего с ней не случится. А зачем в магистрат? Узнаю у Стажинского всю правду. Почему сегодня не стреляют? Будем ли мы и дальше обороняться? Как Модлин, как Гель… Верно ли, что нас так бессовестно обманули?

— Но ведь ты знаешь, слыхал сообщение. На востоке… — начала было Анна, но замолчала, так как Павел резко повернулся к ней. Выражение его лица испугало Анну, и она невольно попятилась.

— А на западе? Говори! На западе? Именно тебе не следует забывать о том, что Франция должна была начать наступление пятнадцатого. Почему она этого не сделала, когда мы были там, у Бзуры? Через неделю ее войска подошли бы к Рейну, и Гитлер был бы вынужден перебросить на запад большую часть своих сил. Не знаешь, почему союзники не отвечают на наши просьбы о помощи?

Он размахивал рукой в гипсе, и Анна отступила еще на шаг.

— Не знаю. Я уже ничего не знаю.

Возвратившись с Вандой в госпиталь, Павел Толимир заявил, что адвокат Корвин знает больше, чем хочет и может сказать. Одно было несомненно: не только охрипший голос президента доходил до самых дальних уголков города. Стажинский сам выезжал на позиции на Волю, Охоту и Прагу, контролировал пустеющие уже продовольственные склады, посещал убежища, заполненные беженцами. Вместе с директором Лорентцем принимал участие в спасении того, что уцелело на пострадавшем от пожара и залитом водой втором этаже Королевского замка. Никто из сотрудников президента города не покидал ратуши, все работали там и по ночам. Период затишья вовсе не был связан с переговорами между командованием осажденного города и немцами. Воздушные налеты и артиллерийская канонада были прекращены для того, чтобы дать возможность выехать из столицы персоналу всех дипломатических представительств. Стажинский же намеревался и далее оставаться на своем посту.

— Я сам слышал. Он утверждал, что Варшава будет защищаться до конца, до последнего снаряда.