— Давай поднимем его вместе, — услышала вдруг Анна знакомый голос.

Это был Павел. Он старался здоровой рукой отодвинуть искореженную раму и добраться до Адама. Наконец, выбив камнями остатки стекла, они его освободили, и Анна, забравшись через зияющее отверстие в пустую палату, сорвала с койки одеяло и простыню. К счастью, Адама не нужно было нести, он пришел в себя и с их помощью смог доковылять до соседнего, шестого корпуса.

— Анна! — крикнула Галина, с которой они столкнулись в перевязочной. — Оставь их здесь и выходи, пойдем в седьмой. Там в палатах сущий ад.

Анна остановилась в нерешительности, но лишь на какое-то мгновение, и поспешила следом за Новицкой. Из седьмого корпуса выползали тяжелораненые, из соседнего выходили те, кто мог держаться на ногах. Не зная, в какую сторону идти, они сталкивались, сшибали друг друга, перешагивали через ползущих.

Девушек окликнула Кука, поддерживавшая солдата с забинтованным лицом. Снова, как в начале месяца, они, трое добровольцев, оказались наедине с калеками, брошенными на их попечение, только теперь вокруг пылали корпуса и небо гудело от самолетов.

Дунина они нашли в небольшой палате, где он лежал последнее время. Подпоручик бредил, не понимал, что происходит, и, когда его с трудом положили на носилки, стал шарить возле себя руками.

— Где мой пистолет? Пить, сестра! Душно, жарко!

Они его не слушали. Несли по коридору, куда из палат уже выползали языки огня. На Новицкой загорелся халат, пришлось опустить носилки на пол и сбить пламя.

Дунин беспокойно метался и все порывался сесть. Они с трудом вытащили его из корпуса, но по аллее нести было нельзя: волнами налетали бомбардировщики. В воздух взлетали фонтаны земли, с треском падали деревья, охваченные пламенем ветви порывами ветра бросало на середину дороги, на бегущих в панике людей, на коляски и носилки. И все же они пошли, так как под деревьями уже горела высохшая трава. Их остановил какой-то человек в белом халате, пытавшийся пресечь панику:

— Вы куда?

— В шестой корпус.

— Там подвалы уже переполнены. Идите дальше, в подземелья замка. Выносите лежачих и тех, кто с вытяжкой.

В подвалах Уяздовского замка царил кромешный мрак, лишь вход был освещен рассыпающим искры горящим кустом. Девушки поспешно внесли носилки в подвал и стремглав бросились обратно.

— От тебя пахнет гарью, — проворчала Галина.

— А от тебя гноем.

— Гноем Дунина…

Из седьмого корпуса уже никто не выходил, там горел даже коридор. Поручик Роман, с ногой на вытяжке, очень высоко поднятой вверх, лежал на койке засыпанный штукатуркой и тупо глядел на огонь, бушевавший посреди палаты. Увидев девушек, он глубоко вздохнул, но не произнес ни слова.