— Обхватите меня руками за шею. И попробуйте привстать, — сказала ему Галина.

— Не могу.

— Только не мешайте. Сцепите пальцы. Быстрей…

Тем временем Анна ослабила металлические крепления вытяжки и, сознавая собственную жестокость, толкнула несгибающуюся ногу вниз. Твердая гипсовая повязка ударилась о край носилок, и поручик скорчился от боли.

— Ничего, ничего, — шептала Галина. — Потом снова возьмем ногу на вытяжку, а сейчас надо отсюда уходить. Горим.

— Горим, — повторил поручик. — Я понимаю. Нога — пустяк.

Анна не могла смотреть на его жалкую улыбку и поспешно схватилась за ручки носилок. Болели израненные ладони, но идти нужно было быстро, почти бежать, так как все здание гудело и корчилось от огня, языки пламени лизали стены. Их подгоняли треск и густой едкий дым. Анна запуталась в какой-то валявшейся на полу тряпке и вдруг заметила человека, ползущего по коридору.

— Сестра! — простонал раненый. — Я сам не смогу.

— Мы сейчас вернемся. Кто там? Не входите! Пожар! — кричала Новицкая.

— Это я.

— Кука? Как хорошо! Бери того, у стены. Последний.

— У меня нет носилок.

— Тащи его по полу, на одеяле. Иди за нами, а то…

Слова ее оборвал внезапный взрыв. Зашатались не только горящие стены, но и пол. Часть стены в коридоре обвалилась у них на глазах и, рассыпавшись, загородила выход.

Они оттащили носилки назад, где уже бушевал огонь. Белая от известковой пыли, Анна наклонилась над лежащей Кукой.

— Ты жива?

— Вроде да.

— А твой?

— Дышит. А ваш не потерял сознания?

Поручик действительно лишился чувств, но Анна предпочитала, чтобы он не видел, как они с трудом перетаскивали носилки через груду обломков, и не испытывал страха при виде стены огня, отрезавшей им путь.