Вот если бы в школе не учили математику, все бы у меня было прекрасно. Ботанику, например, я любил и даже мечтал, когда стану большим, выращивать, как Мичурин, яблоки. Я купил о нем книгу и прочитал, чтобы знать, с чего начинать, если действительно стану садоводом. По ботанике мне всегда ставили «отл.».

Да и по русскому языку дела шли неплохо. Учительница литературы, статная, молодая, веселая Анфиса Романовна, всегда мне ласковее других улыбалась. Были на то причины. Как-то она спросила, кому какая книга нравится и кто чего читал. Один парень сказал, что последний раз читал сказку «Три медведя». Весь класс покатывался со смеху. Анфиса Романовна закинула голову с уложенной венчиком косой и тоже смеялась. А парень ничего не мог понять. Он действительно накануне читал эту сказку.

— Для твоего возраста надо книжки посерьезнее выбирать, — сказала учительница. — «Три медведя» — для детского сада.

А когда очередь дошла до меня, Анфиса Романовна замахала руками:

— Хватит, хватит! Ты, наверное, днем и ночью книги глотаешь. Но вот «Воскресение» тебе еще рано читать.

Может быть, и рано, но я его прочитал.

Любил я писать сочинения по каким-нибудь картинам. Например, как старостиха Василиса Кожина брала в плен французов. Анфиса Романовна всему классу прочитала мое сочинение, а потом упрекнула за то, что я написал даже о том, о чем в картине видом не видано, слыхом не слыхано.

— Так ведь надо все знать, — ответил я.

А написал я, что у старостихи был сын Иван, которого враги убили. И она за него мстила. А в эту войну правнук старостихи тоже создал партизанский отряд и вовсю лупит фашистов. И тут уж я расписался так, что остановиться не мог. Даже написал, сколько эшелонов пустил под откос этот отряд.

В общем, мне казалось, что Анфиса Романовна мной была довольна и не очень строго ругала, если я что-нибудь не успевал выучить.

В шестом классе мы по очереди дневалили с винтовкой у входа в зал, подавали звонки. В общем, привыкали к военной дисциплине. Стоял и я так с винтовкой в руке, с повязкой на рукаве. Наверное, со стороны забавно было смотреть: нос от холода красный, шапка не по голове большая и винтовка огромная, штык еле вижу. Подошла Анфиса Романовна:

— Холодно, дежурный?

— Нет, ничего. Терпимо.

— А есть хочешь?

— Ничего, терпимо.

Она засмеялась и протянула мне булочку.

Я головой закрутил: не буду есть — и переглотнул слюну.

— А я дежурная среди учителей и тебе приказываю съесть.

Взял я булочку, съел — не заметил, а потом весь остаток дежурства думал, чем бы хорошим отплатить Анфисе Романовне. А вот чем отплатил — бросил школу.