О танковом заводе Андрюха рассказывал часто. Этот завод появился у нас с полгода назад. Андрюхин цех — так тот возник на пустыре. Пришел в первый день Андрюха — один репей на месте цеха, на второй день — уже бетонные столбы стоят, а на третий — потолок есть и уже работяги втаскивают станки. Одной стены еще долго не было, снегом цех засыпало, а токари уже вовсю работали, хоть руки прихватывало к деталям.

Как наш Андрюха работал, я сам видел, когда пионервожатая водила нас на погрузку металлолома. Андрюха заметил меня и притащил в цех. Вокруг лязг и грохот, невозможно понять, где люди могут стоять в безопасности. Вверху звенел кран, справа сыпались искры электросварки, вокруг гудели станки.

— Вот мой «дипик», — сказал Андрюха и легко включил станок. Сверло мягко вошло в железо, будто нож в хлеб.

Андрюха быстро крутил колесико за ручку, подводил к зажатой детали резец. Ух, оказывается, какой он был умелец! И не подумаешь! Я до этого считал, что он так себе, работяга и работяга. А он вон какой прекрасный токарь, и станок у него что надо. Эх, научил бы он меня так работать! Вон ржавую заготовку поставил, а когда снимает, она зеркалом блестит.

— Шестьсот сорок оборотов дает, — с похвалой сказал Андрюха о станке.

— Шестьсот сорок в секунду?! — удивился я.

— И резьбу может нарезать, — добавил Андрюха. — Лучший современный станок.

Это меня доконало. На лучшем станке Андрюха работает!

— Сила, а не станок. Всё, я тоже буду токарем. Научи, а!

— Наработаешься еще, — успокоил меня Андрюха.

Потом он хотел сводить меня на сборку, где виднелись босые, без гусениц, танки, но подскочил к нам огромный небритый старик в подвязанных нитками очках, мастер Горшков.

— Почему посторонний? Очистите цех, — гулким, простуженным голосом пробасил он и ткнул пальцем к выходу.

— Иван Андреевич, у нас этот парень хочет работать, — вступился Андрюха.

— Ничего не знаю, — отрезал мастер Горшков, и я ушел.

Злой, видать, он был. Жалко ему стало, что я посмотрел, как башню на танк надевают. Танков я много перевидал. Они почти каждый день проносились мимо нашего дома. Еще малоопытные были танкисты, посшибали у нас электрические столбы, и мы сидели с самодельными коптилками. А тут мастеру жалко, чтоб я еще на неготовый танк посмотрел.

Андрюха забирался на крышу подремать до вечерней смены прямо в черных, замасленных до хромового блеска штанах и телогрейке. От них пахло машинным маслом, железом. Вот в такой же одежде буду ходить осенью и я. И математик тогда уже не сможет мне навредить. Я ведь тогда стану токарем.