Андрюхе было уже лет семнадцать, а может, и больше, но он дружил со мной. Во-первых, мы родом из одной деревни Коробово и еще с детства играли друг с другом, а во-вторых, он был коротышка, и его тянуло к ребятам.

Из-за своего малого роста Андрюха тайком мучился. Коротышка такой, да еще нос уточкой, лицо круглое. Один раз он уговорил меня сходить вместе с ним к врачу-глазнику. Кто-то ему сказал, что в очках он сразу повзрослеет. Через полуоткрытую дверь я слышал, как врачиха говорила Андрюхе:

— Смотри сюда, мальчик. Какая это буква?

Андрюха сердился, что его и тут назвали мальчиком, и все время путался:

— Это «б»… нет, вроде «з».

— Ну уж «б» никак с «з» нельзя спутать! — с подозрением говорила врачиха.

— Наверное, очки мне надо, — подсказал Андрюха.

Но очков ему не выписали. Зрение признали хорошим.

— А можно простые стекла носить? — просунувшись снова в дверь кабинета, спросил Андрюха.

— Странный ты, мальчик. Зачем они тебе? — ответила та строго.

Андрюха был упрямый. Он купил себе очки на барахолке, но они не принесли ему облегчения. В очках он был похож на японца, и все, будто сговорившись, стали называть его то «самураем», то «фудзиямой». Пришлось очки надевать только на работе, чтоб стружка не угодила в глаза.

Однажды мы за него сильно испугались: два дня и две ночи не было его дома. Мы с дедушкой уже думали, что случилось несчастье, и хотели идти на завод, но он явился сам. Пришел усталый, бледный и, даже не поев, свалился на кровать и заснул.

А часа через три он поднялся и позвал меня с собой. Около завода на железнодорожных путях стоял состав с новенькими танками, а перед ним видимо-невидимо людей с флагами и лозунгами. Оказывается, провожали на фронт танковую колонну, которая была построена на деньги наших горожан, и Андрюха делал эти танки.

Играл духовой оркестр, люди говорили речи с трибуны, оборудованной прямо на платформе. А мой Андрюха стоял у знамени в единственной новой рубахе. И был он строгий, не похожий на себя. Настоящий токарь! К знамени ведь какого-нибудь замухрышку не поставят.

В ту весну, лежа на крыше, мы мечтали съездить в наше Коробово, к Андрюхиной сестре Ефросинье. Там наверняка молока хоть залейся. А потом, того гляди, луговой лук и кисленка появятся. Но Андрюху даже на два дня не отпускали с завода. И потом сколько раз он ночевал в цехе, потому что срочно обтачивал на своем «дипике» детали для танков. Мы надеялись, что, когда совсем подсохнет, Андрюху все-таки отпустят навестить сестру. И тогда…

Кроме крыши, было у нас еще одно любимое место. Это госпиталь.