От школы я отвыкал тяжело. Вначале все около нее слонялся, завистливо прислушиваясь к звонкам, к гвалту ребят на переменах. Как бы я хотел к ним, в свой класс! Но зайти не хватало духу. Математику мне после пропусков и вовсе не понять. Еще хуже все будет.

Однажды вот в такой час около школы я налетел на Анфису Романовну. Хотел прошмыгнуть мимо, но она поймала меня за рукав:

— A-а, прогульщик! Почему в школу не ходишь? Случилось что-нибудь?

Меня словно огнем опалило. Взять и обо всем рассказать ей. Но я не стал говорить, не мог почему-то. Правду сказать иногда бывает ой как трудно! Гораздо труднее, чем соврать.

— На танковом заводе учеником токаря теперь работаю, — придумал я. — В школе учиться не буду.

— Работаешь? А справку из школы как взял?

— Без справки приняли. Знакомый там.

— Зря, зря ты, Паша, бросил учебу, — с сожалением сказала Анфиса Романовна. Видно, поверила.

— Ничего, и без учебы проживем, — беспечно сказал я.

— Жаль. Очень жаль! — и ушла опечаленная.

Дернул меня черт сказать так! После этого мне вовсе было незачем идти в школу. И вот я, забросив противогазную сумку с учебниками на шкаф, каждый день пробирался к заветному дедушкиному сундуку.

Сундук этот снаружи был вовсе невзрачный. Даже не покрашен, жестью не обит, но к нему всегда тянуло меня. Он был до самой крышки наполнен книгами, которые с очень давних времен собирал дедушка.

В нашей деревне Коробово, когда мы жили там, знала об этом сундуке вся округа. Любители чтения приходили из дальних сел, чтоб выпросить у дедушки Фаддея Авдеича книжечку.

А мой Фаддей Авдеич был такой: если предстоял выбор, купить хлеба или книгу, не задумываясь, покупал книгу. В общем, его сундук был такой привлекательный, что я часами не мог оторваться от него: глаза разбегались при виде разноцветных обложек. Сунув за пазуху том Гоголя с жутким рассказом «Вий», я забирался на спасительную крышу.

Здесь я ничего не слышал, пока не начинал мучить голод.

Когда хотелось есть, опять вспоминал я о школе. На большой перемене дежурный и староста класса приносят булочки или раскладывают по чашкам кашу. Булочки маленькие, всего на два хороших откуса, но ведь булочки. Они из настоящей муки. Теперь мою долю ест кто-то другой.

На уроке литературы, наверное, кто-нибудь все-таки хоть раз спросил: «А где у нас Пашка Коробов?» — «Он на завод устроился», — наверное, ответила Анфиса Романовна, и после этого все забыли обо мне. А мне было неприятно, что так просто обо мне забыли. Ведь с этими ребятами я учился с первого класса.

Так вот складывалась моя жизнь, но я верил, что к осени все у меня станет хорошо. Мой лучший друг Андрюха обещал меня устроить к себе на завод. Устроит, и все мои грехи забудутся.