Необходимо смелее, не обращая внимания на ложно понимаемую научную объективность, учитывать и принимать во внимание современное, актуализированное исторической ситуацией понимание и восприятие текстов такого писателя как Шолохов. Писателя, какой ни разу не изменил своему главному принципу – быть вместе со своим народом во всех его испытаниях, говорить ему только правду и стремится хоть как-то, в том числе и путем художественного дискурса, облегчить ему жизнь, помочь своей стране.

Деятельность ответственных ученых в сфере изучения столь важной для национального самосознания русской словесности не есть апофеоз так называемой академичности, но попытка дать ответы новому поколению людей, читающих Шолохова, на вопросы о развитии народа и страны в противоречиях текущего дня, какие перед нами беспощадно ставит современная история России.

Лучшего материала для проведения такой работы, чем произведения писателя, и лучшего советчика по перспективам развития народной души, ментальности русского человека, чем сам Шолохов, нам не найти.

От железноликого Вия до Лолиты Набокова (О книге Павла Глушакова «Мотив – структура – сюжет. Литературные заметки». Москва-Екатеринбург, 2020)

От железноликого Вия до Лолиты Набокова

(О книге Павла Глушакова «Мотив – структура – сюжет. Литературные заметки». Москва-Екатеринбург, 2020)

Работа П. Глушакова увлекает читателя с первых страниц. Что, в общем, и понятно, так как следить за мыслью умного человека – занятие крайне увлекательное, о чем говорил и Александр Сергеевич Пушкин, который, кстати, является «героем» не одной главки книги. Весь материал рецензируемой работы, исходя из избранного ее автором жанра «литературных заметок», скрепляется его собственной личностью. Соответственно, и интерес к ее содержанию определяется этим существенным соображением: насколько нам интересен сам субъект многообразных сентенций, наблюдений, сопоставлений, в изобилии представленных на страницах издания. Разумеется, что, помимо самой личности исследователя, не менее важны широта его профессиональных интересов, осведомленность в таинственных зигзагах литературы и искусства, общая эрудиция. Все это с избытком демонстрируется в работе.

Но такого рода книгу затруднительно оценивать. Каждая ее главка, мгновенно обрастающая значительным числом литературных параллелей, сложных ассоциаций, не дает тебе возможности опереться на привычные методики филологического анализа: «А вот в этом перечне литературы автор не учел того-то и того-то, а здесь, молодец, привлек к исследованию редкое наблюдение другого ученого, да и постановка проблемы вполне корректна» и пр. и пр. Все эти, как бы сами собой выливающиеся из-под пера рецензента, штампы литературоведческого анализа при встрече с книгой П. Глушакова рассыпаются и не работают.