При этом, П. Глушаков вовсе не обременяет нас категориальными суждениями, подводя черту под каждым своим сопоставлением. Он делится с нами замечаниями, соображениями, какими-то опасениями эстетического – но не только – рода: вот, несколько раз у него пробивается на поверхность повествования гоголевский Вий, и автор в очередной раз выписывает вслед за Гоголем железное лицо невесть какого существа, умудрившегося далее трансформироваться в символ страшного времени последних двух столетий.

Любопытен механизм проведения подобного анализа. Автор обладает как бы особым биноклем, какой он поворачивает к материку литературы и искусства то одной, то другой его стороной, и послушная оптика или неимоверно увеличивает художественную ткань произведения и в ней становятся виды различные вкрапления, инклюзы, использованные уже в каких-то иных текстах, или вдруг – мгновенно – удаляется от них, помещает все это, пристально рассмотренное, на фоне общего ландшафта культуры, где и происходит окончательное сцепление «мотивов, сюжетов, героев», конкретных исторических деятелей.

Этот эффект исследовательского зрения, какой обнаруживается у П. Глушакова, не так прост, как кажется вначале. Помимо потребности – то приблизить, то отдалить от себя художественный осколок чего-то более крупного, надо держать в голове общую картину движения литературы и уметь пользоваться своим инструментом.

Выверенность сопоставлений нигде не говорит о поверхностности, проведенный анализ свидетельствует о высокой филологической культуре, вкрапление личной интонации нигде не переходит в фамильярность отношений с будущим читателем. Словом, «поглотитель» текста книги П. Глушакова получит истинное удовольствие от встречи с этой талантливо написанной книгой, расширит свои представления об истории русской литературы, уточнит свои соображения о тех или иных ее авторах. Она в равной степени обращена как к профессионалам, так и к обыкновенному любителю русской словесности. И ни тот, ни другой не будут разочарованы при встрече с нею, а напротив, существенно обогатятся новыми, во многом, смыслами, открытыми П. Глушаковым в своих прогулках по разнообразным закоулкам и заповедным тропам русской литературы.

О мифологии ухода гениев Предисловие к книге: С. Шпокявичюс, М. Ивинская «Байрон, Пушкин, Мицкевич: смерть и судьба» (СПб.: Алетейя. 2019)

О мифологии ухода гениев

Предисловие к книге: С. Шпокявичюс, М. Ивинская «Байрон, Пушкин, Мицкевич: смерть и судьба» (СПб.: Алетейя. 2019)

Автору данного предисловия еще не приходилось писать вступительных строк к книгам подобного рода. Она по-своему уникальна и предназначена для самых разнообразных читателей, и не только интересующихся историей литературы или этапами развития медицины. Интерес, который она может вызвать, на грани обывательского взгляда и профессионального подхода. Тут сходятся исследовательская практика и любопытство многих людей. Собственно, кого из любителей искусства, особенно поэзии, а их миллионы, не занимают ключевые перипетии жизни и смерти писателей, которые не просто стали гордостью своих национальных литератур, а самым решительным образом повлияли на язык, менталитет народа, создали произведения, вошедшие в золотой фонд своих культур – английской, русской и польской.