Это время как исторический период никак не обозначено. Обычно определяется именно что словами – эпоха застоя, но никакого отдельного значимого обозначения, как «шестидесятники», нами не было получено. (Частично я восполняю этот недостаток в данной книге, в ее первом разделе, здесь же уточню некоторые нюансы). По сути, оно стало тем поколением, которое предрешило конец советского проекта и существовало как бы в двух исторических периодах: советском и ранне-капиталистическом. Оно, после революции 1917 года, оказалось самым разорванным поколением. С одной стороны, оно как бы и нарушило тот привычный для России большой исторический цикл, когда почти каждое поколение русских людей проходит через войну, причем чаще всего, та является при этом экзистенциально важной для государства. И тут не до личных предпочтений или персональной жизненной параболы: Отечество в опасности! Здесь же все было по-другому, совершенно непривычно для нашего брежневского поколения. Конечно, исторически можно разглядеть параллели со Смутным временем, но как заставить «гены» вспомнить это?

Это поколение не только разорвалось пополам, но и оказалось ментально сломанным. Не буду описывать ужасы первых лет постсоветского существования, когда сотни тысяч (в основном цветущего активного возраста, хорошо образованных) людей вымирали от невозможности найти себя в новой жизни, прокормить семью, просто обнаружить какую-то перспективу в жизни. Инженеры, конструкторы, профессора, преподаватели вузов, библиотекари, музейщики, да и учителя, внезапно оказались на задворках нового социума, самой жизни и никак не могли обнаружить свое место в данной социальной формации.

На поверхность выплыли бандиты, теневые миллионеры, просто преступники по генетической предрасположенности, ну и так далее.

– И к чему же ты это рассказывавшие? Мы же далеко ушли от того переломного времени.

Не совсем так. Мины, заложенные под старым обществом, до сих пор попадаются людям с советским менталитетом, продолжают взрываться у них под ногами, достаточно посмотреть на Украину, Закавказье и Среднюю Азию. Уже тогда пролилась кровь, и совсем немалая, как кажется сейчас, на расстоянии, но главное заключается в другом – определился тренд вымирания «стержневого» населения, какое представляет костяк любого здорового общества – квалифицированных рабочих, всей номенклатуры инженерно-технических работников, погибла, по существу, старая советская интеллигенция, какая стала могильщиком (в определенной степени) и самого советского строя и самое себя, так как новый тип социума был ей враждебен априорно, онтологически. И вот здесь я хотел бы сказать именно о том пласте колоссальных ментально-культурных знаний, какие были накоплены в советском обществе в его «загнивающий», застойный период. Сейчас трудно вообразить, но показанная в те стародавние времена по ТВ встреча в Останкино с выдающимся деятелем культуры вызывала неподдельный интерес миллионов людей. Эти встречи смотрели, о них говорили, писали, на них как-то и воспитывались их смотрящие субъекты советской эпохи (не будем даже и сравнивать с беспредельной пошлостью средств массовой информации сегодня, какие даже и в электронном варианте невозможно читать без зубной боли, так как количество грамматических ошибок превышает всякого рода допустимые пределы даже для семиклассника брежневской школы). Наше поколение стало последним массово грамотным, образованным, культурно насыщенным поколением в России.