– Но главные имена, какие? Вот ты назвал Аверинцева, а кто еще?

Я еще и про Аверинцева не закончил. Значение его идей для гуманитарной культуры России, а конкретно – для филологии, философии, истории, источниковедения, теологии и многого другого, чего касался этот гений, недостаточно оценено в нашей науке. В конце концов, и некое подобие его собрания сочинений вышло не в России, а на Украине (до войны, конечно). Глубина и универсальность, поразительная осведомленность в разнообразных деталях гуманитарного знания в целом – я, ничуть не колеблясь, могу причислить его имя к крупнейшим в мировой культуры XX века. Это – вне всякого сомнения. Мне довелось с ним сотрудничать при подготовке карсавинских семинаров в Вильнюсском университете, и у меня для определения качества его дара на языке только одно слово – гений.

Вторым по значению – стало творчество другого русского гения – А. Ф. Лосева. Я не случайно, чуть выше, упомянул, что имя и талант исследователя еще не все, гораздо существеннее, какую область знания он представляет, что изучает и открывает гений, на каком материале, в каких эпохах. К слову сказать, мне представляется, что немалое количество талантливых людей из гуманитарной сферы было загублено в советское время всего лишь одним обстоятельством – предмет их изучения был ничтожен с культурной и интеллектуальной (не говоря о художественной) точек зрения. Кто сейчас помнит не без блеска созданные диссертации, посвященные каким-нибудь проблемам положительного героя в советской литературе, или о социалистических идеалах, якобы, новой культуры и т. д. Это разлитие воды на песке, на котором ничего не задерживалось из идей, и интересных, какие порождались этими людьми (навскидку могу вспомнить блистательного философа Э. Ильенкова, у которого все же часть исследований была посвящена пустоте – разного рода «коммунистическим идеалам»). Но предмет изучения был ничтожен, с научной точки зрения – мним, то есть в интеллектуально-логической реальности он не существовал. Выхлоп таких работ – синтез обобщенных ложных идей не вызывал ничего кроме чувства тоски, что живая жизнь ума тратится на вымороченные имена и тексты, варварские по убогости идеи и теории, и в итоге приводит к общей культурной деградации. За исключением, конечно, работ, которые все же выходили и о которых я буду говорить далее.

Так вот, Лосев – это введенная в обиход русской культуры с предельной широтой и неподражаемой обстоятельностью античная культура. До сих пор замирает сердце, как вспоминаю, когда мне в руки попали первые тома его «Истории античной эстетики». А книга об «эстетике Возрождения»? Она, на самом деле меня перепахала, как бессмертно выразился один классик о другой, правда, книге.