Отличный вопрос. Он, может быть, самый главный из всех, что мне задавали в разных интервью. Есть определенный набор имен, и он для меня весьма и весьма немалый, к которому ты обращаешься, чаще всего, даже в практическом, непосредственном своем праве сослаться на их тексты, подкрепить свои суждения. Наверно, в интеллектуальном смысле они и сформировали меня как исследователя (помимо моих замечательных учителей в Вильнюсском университете, среди которых хочу назвать имена профессоров П. И. Ивинского и Э. П. Сафроновой). Научное мышление, помимо следования определенного рода традициям дизъюнктивного, анализирующего мышления, скептического, по существу, есть также следование определенному направлению, школе, то есть фактически – людям, какие и создали эту школу (направление) и реализовали оригинальные творческие принципы в своих трудах. Одновременно колоссальное значение имеет личность исследователя (учителя), масштаб его личности, интеллектуальная смелость, талант расследователя в научном понимания слова, так как любая научная работа – это, по существу, определенный поиск «улик». То есть тех самых неотсекаемых и безусловных аргументов и доводов, которые и подводят тебя к единственно верному выводу.

Здесь необходимо сделать оговорку и заметить, что речь не идет о догматическом осознании ограниченного числа аргументов, предполагающих, что помимо них другие не рассматриваются в изучаемой теме и не имеют никакого значения. Вовсе нет. Вот, одно из тех имен, на которые я постоянно внутренне и внешне ссылаюсь, С. С. Аверинцев. Он в свое время блистательно высказался об этой особенности гуманитарной науки (филологии, в частности): подчас важнее для исследователя «проникновение» в глубину предмета изучения, чем нахождение однозначного или завершающего ответа на тот или иной вопрос.

Я помню, как меня, студента, буквально перевернула эта идея, при этом блистательно воплощенная в трудах не только Аверинцева, но и других близких мне по духу ученых – С. Г.Бочарова, Г. Гачева, П. Палиевского, А. В. Михайлова, Н. И. Конрада, А. Ф. Лосева (о нем отдельный разговор) и ряда других. Хотя, признаюсь, что еще в университете я прошел через увлечения идеями структурализма, зачитывался книгами Ю. М. Лотмана. Это дисциплинировало мозги, требовало системного подхода к проблеме; через структуралистские идеи совершался выход к другим областям знания – логике, философии, истории. Это был хороший опыт.