К ужину дед принес из погреба бутылку «без всяких там химий» вина, которое он ежегодно сам заготавливал из своего же винограда.

– Натюрлих, – сказал он, разлив вино по стаканам, и гулко поставил на стол запотевшую бутылку. – Ну, как говорится, с прибытием, внучек! – торжественно произнес Иван Семенович и, звонко ударившись своим стаканом со стаканами Сергея и Анны Петровны, чинно сделал несколько глотков, довольно крякнул и закусил вино ломтиком дымящейся картошки.

– Бабуль, ты сама-то поешь, – улыбнулся Сергей, заметив, что Анна Петровна уже минут десять как не меняла позы, подперев руками подбородок и наблюдая, как внук ест.

Дед рассказывал о последних городских новостях и событиях. Сидели за столом долго, смакуя долгожданный момент встречи, и, только когда Анна Петровна вышла, чтобы отнести на кухню грязную посуду, Иван Семенович спросил:

– Ну, рассказывай: каким тебя ветром в Ленинград занесло? Знаю – ведь не сам пожелал.

Сергей рассказал деду про свои приключения, замолчал, задумчиво постукивая пальцами по стакану.

– Даже не знаю, что сказать… – произнес Иван Семенович. – Сказать, что поступил неправильно, не могу: сам ведь учил всегда поступать по совести.

– Ладно. Чего уж теперь говорить. Дело прошлое.

– Тут другое, внучек: страшно, когда такие люди, как этот ваш адмирал, до власти доходят… Были и на моей памяти похожие воеводы. Только на войне-то оно, знаешь, совсем другими мерками меряется… Есть у них одна общая черта: для них люди – это расходный материал, вроде неодушевленного предмета, разновидность военного инструмента. Ну да бог им всем судья… – Иван Семенович еще отпил вина. – Россия на добрых людях держится. Живут эти люди по стране, как горох по полу рассыпанные. А когда понадобится – все в единый кулак соберутся. Так и в войну было. И учителя, и агрономы, и слесари, и кто угодно – все плечом к плечу на смерть шли. Были и в наше время трусы, конечно. Но их единицы. Ничто, по сравнению с народом.

Спать отправились поздно. Лежа в кровати, Стеклов блаженно внимал всем напоминающим детство звукам и запахам, проникавшим в комнату сквозь открытое окно. Наконец, после раскаленного дня, повеяло долгожданной ночной прохладой. Где-то вдали надрывно мычала корова. Под окном запели цикады. Сергей уже начал проваливаться в сон, как вдруг что-то мягко упало ему на живот. Испуганно смахнув с себя непонятный предмет на пол, в свете луны он рассмотрел темный силуэт кошки.

– Мурка, черт тебя возьми! Напугала. – Кошка настороженно смотрела на него, не меняя позы. – Ну, иди ко мне, старушка, иди. Кис-кис… – он поскреб пальцами по одеялу. Кошка снова недоверчиво подошла к кровати, подумав несколько секунд, бесшумно и мягко запрыгнула на нее, замурчала, завлекая в сон своей колыбельной песней и гостя.