Вскоре из динамиков громкоговорящей связи прозвучала команда механика: «По местам стоять! Корабль к бою, походу, погружению приготовить!» Началась работа. Юрий дал указания техникам, а сам, улучив момент, спустился на палубу ниже, к связистам. Он хотел позвонить на борт, где находился теперь Леонид, и узнать, остались ли какие-то неотложные дела, которые он мог бы сделать, чтобы у друга в море об этом голова не болела. Ведь все случилось как снег на голову, и, возможно, даже семья Леонида не знает, что отпуск его теперь откладывается на неопределенный срок.

Сентябрёв сам открыл дверь рубки.

– Антон, позвони на 340-ой борт, спроси Сотникова к телефону, а то из центрального поста не с руки звонить: там проверяющие.

– А что Лёнька там забыл?

– В море с ними идет.

Сентябрёв удивленно вскинул брови.

– Ладно. Подожди, я быстро. – Дверь в рубку захлопнулась – посторонним входить внутрь запрещено, и Юрий остался стоять перед дверью.

Не прошло и минуты, как Антон снова вышел.

– У них телефон уже отключен от берега.

– Ясно.

Юрий, выйдя на корпус лодки во время осмотра выдвижных устройств, все же решил позвонить на всякий случай Светлане, предупредить ее о том, что Леонид уходит в море надолго.

Через несколько часов корабль уже находился в море. Исходя из разрозненных слухов и версий, Юрий понял, что главной целью объявленной в базе учебной тревоги была необходимость прикрытия корабля, уходящего на боевую службу, на котором теперь находился и Леонид, чтобы дезориентировать недремлющую разведку вероятного врага.

Положение дел было следующим: корабль вышел в море на три-четыре дня, в течение которых, помимо участия в общем развертывании, надлежало произвести торпедную стрельбу на зачет проверяющих; после этого обеспечить отработку зачетных элементов другого корабля. И, вероятнее всего, дальнейший отпуск будет зависеть от результатов проверки.

Берсенев снова вспомнил о Леониде, которому отпуск теперь не грозил совершенно точно, об их совместных планах, и настроение его немного испортилось.

Позже, вечером, в кают-компании офицеры, естественно, обсуждали имеющиеся перспективы на ближайшее будущее, не особо жалуя в своем разговоре проверяющих офицеров.

Войдя в кают-компанию, Юрий застал беседу в разгаре, но вступать в нее не хотелось. Он молча прошел в дальний угол зоны отдыха и сел в кресло.

– Павлины! – сказал раздраженно Астафьев, имея в виду проверяющих. – Ходят, носы задрав.

– Это ничего, – подхватил Иван Сологуб, командир турбинного отсека, – обидно другое: как показывает практика, такие товарищи, до того как спрыгнуть в штаб, в своих экипажах особой одаренностью в военном деле не блещут – это мягко выражаясь. Зато теперь нас служить учат. – И добавил: – Вот поспорить готов, поменяй меня с ними местами – любого из них засыплю на опросе по знанию устройства корабля и живучести!