Однажды он взял с собой девочку Юлю из параллельного класса – было им лет по десять, – но с условием не оглядываться, пока не придут. На полпути она начала капризничать, говорить, что устала, что испортит свои любимые босоножки о камни; но с каким восторгом она смотрела потом на открывшийся перед ними город! А Сергей на нее.

Ветер играл ее светлыми волосами, которые в лучах солнца переливались золотом. А когда он начинал дуть особенно рьяно, они хватались за руки, пытаясь устоять на месте и опираясь на ветер как на невидимую стену, но все равно скоро теряли равновесие, и Юля начинала звонко смеяться. Потом они отыскивали свои дома, школу, церковь, парк…

О память! Зачем так безжалостно бередишь душу? Юля… Где она теперь? Какая? Может, стала высокомерной красавицей, а может, примерной женой и хозяйкой. Наверное, второе. По крайней мере, ему так хотелось.

В мутных занимающихся сумерках поезд начал снижать ход, подъезжая к станции. Ничего не изменилось за полтора года: те же трещины на штукатурке здания вокзала и в асфальте – даже прибавилось их, пожалуй.

На станции вышло всего три человека. Сойдя на перрон, Сергей осмотрелся и увидел идущего к нему с другой стороны перрона Ивана Семеновича, которого он сразу же узнал по походке – не по возрасту энергичной, со слегка поданным вперед корпусом. Сергей двинулся ему навстречу.

– Здравствуй, внучок, – улыбнулся Иван Семенович.

– Здорова, дедунь.

Они крепко обнялись, расцеловались. Потом дед немного отстранил от себя внука, радостно разглядывая его лицо, хлопнул по плечу.

– Пойдем, что ли!

На старых дедовских «Жигулях» – «шестерке», которые, несмотря на время, были как новые – дед очень скрупулезно ухаживал за автомобилем – они двинулись к дому.

Странное ощущение испытывал Стеклов дорогой, когда они въехали в городок: все вокруг было ему знакомо и вместе с тем ново. Почему-то казалось, что мелькавшие дома, улицы стали меньше, теснее.

Подъезжая к дому, они увидели стоявшую у ворот Анну Петровну.

– Ждет не дождется соколика, – усмехнулся дед. И Анна Петровна, конечно, не сдержалась, встречая внука – расплакалась.

Войдя во двор, Сергей едва не был сбит с ног: Амур – старый верный пес, который давно уже считался полноценным членом семьи, со всего маху прыгнул ему на грудь, не находя себе места от радости. «Узнал, старик!» – Сергей ласково потрепал пса.

Забросив сумку в дом, Стеклов сразу же отправился в баню, которую Иван Семенович предусмотрительно растопил перед отъездом, и, смыв двухдневный осадок душного поезда, ощутил себя легким и чистым, как кучевое облако.