Как бы там ни было, очевидно, стоит согласиться с исследователями, считающими, что в данном случае речь шла едва ли не о первом «историческом прецеденте украинских претензий к Крыму»[851]. А если снять с формулы «осторожно-дипломатический» налет, то точнее это была хронологически первая реальная попытка присоединения Крыма к Украине. Остается при этом вопрос о степени доказательности примененного принципа, наименованного «территориально-государственным».
16 мая 1918 г. в МЗС под председательством временно исполняющего обязанности министра иностранных дел Н. П. Василенко состоялось специальное совещание по крымскому вопросу. Оно проходило за закрытыми дверями, что позволяло присутствующим не заботиться о дипломатическом этикете, прямо и недвусмысленно высказываясь по существу обсуждаемого предмета. Так, госсекретарь И. А. Кистяковский жестко заявил: «Без Крыма Украина будет отброшена на восток и север в объятии Москвы… Без Бессарабии и Холмщины организм может существовать, но не без Крыма. Самостоятельность в таком случае иллюзорная. Относительно народностей, населяющих Крым, принцип самоопределения наций должен иметь разумные границы»[852]. Высококвалифицированный, опытный юрист не считал присоединение Крыма к Украине аннексией, поскольку украинская государственность находилась в стадии становления и высказался против федеративной связи с полуостровом, ибо в сложившихся обстоятельствах это означало бы фактический отказ от Крыма.
Товарищ министра внутренних дел А. М. Галип пытался дезавуировать положение Третьего Универсала Центральной Рады о невхождении Крыма в состав УНР тем, что осенью 1917 г. речь шла о создании федеративной демократической России, в которую предполагалось включение и автономного Крыма. К рассматриваемому моменту Украина приобрела самостоятельный статус, а Крым находится в неопределенном положении. Поэтому предлагалось начать переговоры с Центральными державами, чтобы не допустить неприемлемых для Украины решений. А. Я. Шульгин предлагал наладить деловые отношения с татарским Курултаем.
Консультант, ведущий специалист в области международного права О. О. Эйхельман предложил выдвинуть руководству Крыма условия присоединения, позаботившись о четком формулировании плана[853].
Высказанные в процессе обсуждения соображения впоследствии неоднократно в удобоваримой дипломатической форме использовались в различного рода официальных документах гетманской власти.
Конечно, правительство волновало положение на Черноморском флоте, хотя принятые решения оглашению не подлежали, а протокол обсуждения вопроса не сохранился[854]. Явно с расчетом на перспективу правительство принимало решения о выделении довольно крупных ассигнований на потребности Одесского и Севастопольского военного портов, частичную демобилизацию Николаевского порта и т. п.[855]