Другая группа, работавших преимущественно в Юго-Западном крае партийцев во главе с Г. Л. Пятаковым (А. С. Бубнов, С. В. Косиор, И. М. Крейсберг, В. П Затонский и др.), напротив, переоценивала внутренние революционные силы, главную ставку в борьбе за восстановление советской власти они делали на вооруженное восстание, а поэтому своей первоочередной задачей считали создание ревкомов, повстанческих штабов и тому подобное.
Эти взгляды отражали настроения преимущественно крестьянских масс, переживавших особые трудности и не желавших далее мириться с германско-австрийской оккупацией, с возвращением власти помещиков, безудержными грабежами и репрессиями. К тому же лидеры группы – Г. Л. Пятаков и А. С. Бубнов – были активными «левыми коммунистами», противниками Брестского мира. Им казалось, что достаточно лишь разжечь пламя вооруженной борьбы против оккупантов в Украине, чтобы вспыхнула мировая революция. В. П. Затонский, также принадлежавший к «левым», так объяснял тогдашнее понимание своими единомышленниками требования укрепления партийных организаций: «Под усилением партии (…) понимали то, что она должна руководить тем восстанием, которое вот-вот вспыхнет, руководить, чтобы использовать как можно лучше революционную энергию крестьянских масс»[973].
По своей идейно-политической сущности взгляды украинских «левых» весной и летом 1918 года были типичным проявлением «левизны». Однако отождествлять «левых» в парторганизациях Украины с «левыми коммунистами» в общепартийном понимании нельзя. В частности, В. П. Затонский сделал в связи с этим такое предостережение: «Я сам, например, был за Брестский мир и вообще против «левых коммунистов» российских (в общепартийном смысле. –
На совещании определилась еще одна, довольно немногочисленная группа партработников, которые поддержали предложения Н. А. Скрыпника. Эта группа получила название «центр». Однако ничего общего с центризмом в традиционном понимании она не имела. Скорее, это была попытка не идти ни за одной из существующих группировок, тяготение к выработке собственных идейных позиций.
При таких обстоятельствах вопрос об организационных формах будущей партии оказался на острие бескомпромиссной дискуссии. Э. И. Квиринг предложил проект резолюции: «Образовать автономную партию со своим Центральным Комитетом и со своими съездами, но подчиняющуюся общему Центральному Комитету и съездам Российской Коммунистической партии». А в проекте резолюции Н. А. Скрыпника предлагалось: «Образовать самостоятельную коммунистическую партию, имеющую свой Центральный Комитет и свои партийные съезды и связанную с Российской Коммунистической партией через международную комиссию (ІІІ Интернационал)»[975].