Во главе общин беспоповцев стали выбираться наставники, лучшие начетчики, знатоки рукописной традиции дониконовского толка. Приходилось решать, какие требы вправе творить подобные наставники, а позже и женщины-наставницы (среди старообрядцев грамота и владение письменностью были распространены значительно шире, чем у «церковных» — нестарообрядцев, особенно среди помещичьих крепостных). Беспоповцы интенсивно создавали свои традиции и недаром исследователи беспоповщины и религиозные философы второй половины XIX в. писали о «народной церкви», разрабатывавшей свои демократические принципы. Если снять некоторый налет идеализации, то в целом это верно. Однако надо иметь в виду, что беспоповство возникло не как протестантское движение: беспоповцы попали в вынужденную ситуацию, из которой искали свои выходы, строго держась традиций, господствовавших в Русской Церкви до никонианских реформ, никонианской книжности и новых предписаний церковно-бытового поведения. Некоторую аналогию этой ситуации можно усмотреть в возникновении и развитии так называемых «часовенных», особенно интенсивно распространявшихся в Сибири после того как Николаем I был запрещен переход из православной (официальной) церкви в старообрядчество, перекрещивание их по правилам, сходным существовавшим в поповщине. Это тоже был поиск сохранения древнего благочестия в условиях, искусственно созданных правительством.

Севернорусская беспоповщина не выделила из своей среды общины, подобные заволжской и московско-рогожской, которые дали целую серию торговых и промышленных династий во главе с Демидовыми, Рябушинскими, Гучковыми, Собашниковыми и др. Тем не менее невозможно утверждать, что старообрядчество, даже в его беспоповщицком варианте, выражало идеологию исключительно крестьянско-плебейской оппозиции, как это сформулировала в одном из своих весьма содержательных исследований Н. С. Гурьянова. Те сведения, которыми мы располагаем о быте государственных крестьян Русского Севера, Приуралья и Сибири, свидетельствуют о высоком моральном облике беспоповцев. Старообрядцы, для которых алкоголь и табак были запрещены, были прилежными и рачительными хозяевами. Их преобладание на окраинах расселения русских, повышенная роль общины и традиция взаимопомощи, активное включение в развивавшуюся в XIX в. лесную промышленность, участие в деятельности государственной и частной промышленности на Урале и в Олонецкой губернии — все это подтверждает, что старообрядцы, страдая от правительственно-церковного террора, вынужденные скрываться в лесных скитах и т. д., работали на себя, а не на помещика и хотя бы поэтому лучше справлялись с хозяйственными трудностями. Разумеется, и эта проблема тоже требует специального и систематического изучения. До сих пор она хорошо исследована, главным образом в связи с деятельностью Выгорецко-Лексинского и Великопоженского общежительств, которые имели развитое хозяйство и жили хотя без роскоши, но и безбедно, могли позволить себе иметь значительные скриптории, библиотеки и т. д.