К сожалению, статистические сведения, которые были бы важны для общей оценки распространенности старообрядчества на разных этапах его развития, ненадежны и отличаются (вполне возможно) некоторым преувеличением. Тем не менее, не вызывает сомнения тезис о том, что старообрядчество играло значительную роль в развитии русского православия, разработке общественно-религиозных проблем, в их традиционном и древнем варианте (древлеправославная церковь). Как уже говорилось, изучение старообрядчества в последние годы явственно выяснило сплоченность старообрядцев, расходившихся в трактовке отдельных частных вопросов, но выработавших в целом единые нормы религиозного и религиозно-бытового поведения (значительную роль в этом играли «Кириллова книга» и «Книга о вере» и менее изученный свод предписаний бытового и религиозно-бытового поведения «Сын церковный»).[1029]
Реальные соотношения старообрядцев и прихожан, принявших реформы Никона и Алексея Михайловича, на разных этапах развития старообрядческого движения остаются в силу ряда причин неизвестными, несмотря на то, что с первых лет раскола этот вопрос вызвал напряженные эмоции обеих сторон. Так, несомненно, о массовом старообрядческом движении свидетельствует обращение первого послениконовского патриарха Иоасафа (вторая половина 1667 года). Весьма выразительно его название — «Всенародное воззвание патриарха Иоасафа и всего освященного Собора». Оно содержало увещевание ко всем православным от «новоявленных церковных мятежников» и их «льстивого учения». Всенародное увещевание сопровождалось призывом к царю Алексею Михайловичу отомстить всею «своею царскою силою непокорникам церковным и защитить от них правоверных».[1030]
Столь же эмоционально, хотя по вполне понятным причинам не употребляя выразительное и вполне высокопарное выражение «всенародное», оценивают начальный период старообрядчества «пустозерские сидельцы». Так, Аввакум писал о «тысячах тысящ» последователей староверия.[1031] Лазарь: «Есть в Великой Руссии и сто тысящ готовых умрети за законы отеческия».[1032] И, наконец, дьякон Федор называл старообрядчество «всенародным множеством». Эти эмоциональные формулы трудно перевести на язык статистики, но все они, включая высказывание патриарха Иоасафа, говорят о «множестве», о мощном движении сопротивления «нововерию».[1033]
Нам известно, что в XVII в. был развит подлинный террор. Конфессиональное непослушание рассматривалось как антиправительственная деятельность. Еще никто не сосчитал, сколько воинских команд было послано для наказания неприемлющих церковную реформу и сколько старообрядцев пострадало при этом. Ответом на безжалостные расправы были акты самосожжения, которые в ряде случаев принимали грандиозный характер. По крайней мере известно, что за вторую половину XVII века самосожглось около 27 тысяч старообрядцев, не желавших умирать от рук слуг антихристовых. Эта цифра имеет для нас тоже более эмоциональный характер. Статистические данные из нее вряд ли могут быть извлечены. География районов, в которых происходили самосжигания, имеет весьма внушительный характер, но тоже ничего не дает для статистических исчислений. Подводя итоги этому ужасному процессу, энциклопедический словарь «Старообрядчество: лица, события, предметы и символы» сообщает, что самосожжение, по имеющимся сведениям, началось в Поволжье в 1676–1683 гг. Затем волна «гарей» покатилась на северо-запад, к Онежскому озеру, Белому морю, и на восток. Одно из первых известий о самосожжениях в Сибири относится к 1679 г., когда на берегу Березы сгорело 300 человек (по другим источникам даже 1700 старообрядцев). Самосожжения были прямым ответом на посылку воинских отрядов для расправы с непослушными и непокорными. Старообрядцы предпочитали «жечься» и с молитвой на устах предстать пред Всевышним. Воинские команды расправлялись с непокорными разными способами, включая старинный и возрожденный способ расправы — сжигание в срубе. Оно упоминалось даже в знаменитых 12 статьях царевны Софьи, напуганной «хованщиной» и шире — стрелецким неповиновением никоновскому «нововерию». Действия воинских команд воспринимались как антихристовы расправы, как действия слуг («рожков») Антихриста.[1034]