Наличие и распространенность Беловодской легенды и других легенд о «далеких землях», как бы ни увлекали подобные легенды на поиски далеких вольных земель, еще не говорит о том, что в общем потоке миграции крестьян европейской части России только подобные легенды были единственными толчками для начала того или другого ответвления миграционного движения. Не подлежит сомнению, что за Урал и в глубь Сибири шли отдельные группы промысловиков, причем уходили преимущественно от гнета начальства. Один из наиболее выразительных эпизодов — формирование в устье Индигирки группы «русскоустьинцов», о которой начальство не знало по крайней мере лет сто. Этот пример представляется особенно выразительным, так как явно не ведомые в Беловодье или другую «далекую землю» «путешественниками», они объяснили свое появление на Индигирке уходом с Белого моря после разгрома Соловецкого монастыря на кочах, что весьма маловероятно в трудных ледовых условиях по отдаленности Индигирки от Белого моря. Освоение Северного морского пути вряд ли могло иметь успех в XVII–XVIII вв. На Индигирку русские промысловики-рыбаки и зверобои пришли скорее всего сушей. Их успех роднит русско-устьинскую легенду с легендой о Беловодье. По Беловодской легенде, первые беловодцы достигли Беловодья после разгрома Соловецкого монастыря и тоже якобы морем, что еще менее вероятно, так как путь от Индигирки в «Опоньское царство» через море Лаптевых и Северный Ледовитый океан — задача еще более невыполнимая, чем достижение Индигирки. Ледостав на Индигирке держится обычно с октября до конца мая — июня, местами здесь образуются гигантские наледи. Дельта же Индигирки занимает 5,5 тыс. км. Не подлежит сомнению, что достижение Индигирки кочами, как и Беловодья, легендарно по своей сути. Это один из способов позднего объяснения героического достижения Индигирки. Овладение Индигиркой — один из героических эпизодов русской сибириады. Вместе с тем характерно, что в эту в целом вполне достоверную историю в качестве ее объяснительного элемента вошла легенда о достижении Индигирки морем.

Варьирование топонимики Алтая, отраженное в «Путешественнике», объясняется тем, что старообрядцам, решившимся искать Беловодье, в отличие от бухтарминцев, «поляков», «каменщиков», названия алтайских деревень не были столь хорошо известны, чтобы не деформироваться при устной передаче. Однако при этом довольно устойчиво сохраняются имена странноприимцев Кирилла и схимника Иосифа. Именно эта определенность имен странноприимцев так взволновала митрополита Московского, что он сообщил о них в Синод, а Синод, в свою очередь, передал дело на расследование министерству внутренних дел.