Самозванство, столь обильное на Руси, может показаться специфически русским явлением. Однако это совершенно не так. В XIX в. приверженцы «мифологической школы» братья Гримм, Зимрок, Гольцманн, Пио и другие предлагали явлениям фольклора чисто мифологические объяснения (либо с определенным акцентом мифологизации). Вслед за ними и А. Н. Афанасьев предпринял попытку истолкования целой группы преданий о возвращающемся герое как отражение старинного мифа о погружении в зимний сон «творческих сил природы» и затем возрождения их.

А. Н. Веселовский отвергает непосредственную связь легенды о возвращающемся герое с праарийским, солярным или даже древнегерманским мифом (цикл сказаний о Карле Великом или Фридрихе Барбароссе). Исследование сюжета он начинает с совершенно неожиданного факта — газетной заметки из «Санкт-Петербургских новостей», сообщившей о процессе в Ульме (1874 г.) над неким Янсером и его учениками, утверждавшими, что современный император Вильгельм — антихрист, а Германия — царство тьмы (при этом они, разумеется не имели прямой связи с русскими старообрядцами XVII–XVIII веков). Немецкий народ, а вместе с ним и все человечество спасет Наполеон III. Он якобы не умер, как утверждают газеты. Он должен явиться через две недели. В учении Янсера Веселовский видит далекий отзвук легенды о «возвращающемся императоре» (Карле, Фридрихе и др.). Ей он и посвящает свое дальнейшее исследование. Он приводит значительное число параллелей из самых различных источников, показывает широкую распространенность старых легенд и низводит всю проблему с небес на землю. В упоминавшемся учении Янсера нет явно выраженных эсхатологических идей. «Избавитель» должен явиться, чтобы освободить свой народ от социального и национального гнета. Тем не менее Веселовский считает, что этот эпизод — позднее звено в цепи развития именно эсхатологических сказаний и пророчеств, уходящих своими корнями в дохристианскую среду. Выдвинув на первый план мотив возвращения, он отвлекается от причин и цели возвращения. Он считает, что эти и подобные мотивы были утрачены в длительном процессе бытования легенды. «Возвращающиеся императоры» удаляются куда-то на восток и скрываются где-то в скалах, пещерах, старых замках и т. п. Со свойственной ему необъятной эрудицией ученый перечисляет персидские, испанские, норвежские, чешские и прочие легенды и считает, что за всем этим стояла сильная письменная традиция. Он пишет: «Поверье это не специально немецкое, но в Германии оно более всего обнародело, став не только народно-поэтическим, но и народно-политическим», и далее: «Именно такой избавитель и был им нужен, не удивительно, что являлись самозванцы, выдающие себя за умершего императора, и не только служили целям партии, но и вне нее находили веру».[1065] Он перечисляет при этом известных ему самозванцев — четыре случая XIII–XVI вв. в различных частях Германии и обозревает литературные отражения легенды (хроники XIV в., стихи мейстерзингеров и др.). В настоящее время количество приведенных А. Н. Веселовским параллелей может быть значительно увеличено. Так, исследователи упоминали словенское предание о короле Матиаше, грузинское — о царице Тамаре, болгарские и македонские о Крале Марке, венгерские о Ференце Ракоци, Ш. Петефи, немецкие о Роберте Блюме и К. Штортебеккере и т. д. А. Н. Афанасьев перечислял еще и другие сходные легенды, в том числе о Степане Разине. Другими исследователями назывались Суворов, даже адмирал Макаров, украинские легенды о Кармелюке и Т. Шевченко и т. п. Дело, разумеется, не в умножении числа параллелей, хотя и оно возбуждает некоторые принципиальные вопросы.