Мы упоминали о разных связях различных социально-утопических легенд о «далеких землях». Из них наиболее распространенной и функционировавшей особенно длительный срок была легенда о Беловодье. Легенда о «городе Игната» была распространена в основном среди некрасовцев, ушедших за рубеж после неудачи восстания, возглавлявшегося Кондратием Булавиным (1707–1708), и функционировала, видимо, преимущественно среди них. К концу XIX — началу XX века легенда превратилась в предание, бытовавшее среди постепенно возвращавшихся в Россию былых некрасовцев. О других легендах («река Дарья», «Ореховая земля» и пр.) мы знаем очень мало. Легенда же о Беловодье, возникнув в середине второй половины XVIII в., распространялась весьма активно и в устном, и в письменном виде и постоянно «вербовала» своих сторонников до конца XIX в. и даже в реминисцентных формах в XX веке. Она имела свою историю, которая поддается изучению как по следственным делам искателей Беловодья, доставивших немало забот администрации (особенно Томской области), так и по вариантам распространявшегося в рукописном виде «Путешественника» Марка Топозерского (инока Михаила). О функции этого своеобразного памятника «низовой» письменности мы уже писали.

Для подобной легенды характерна (пока она вообще функционирует) непрерывность, единая история. В этом весьма важное ее отличие от легенд об «избавителях» — второго из двух важнейших типов русских народных социально-утопических легенд. С начала XVII в., со времени появления самозванца, присвоившего себе имя царевича Дмитрия, до самозванцев, выдававших себя в XX в. за погибшего при екатеринбургском расстреле царской семьи царевича Алексея или за одну из царевен, перед нами выстраивается целый ряд самозванцев, с которыми связаны легенды об «избавителях». Это именно «легенды», а не «легенда». Каждый раз при возникновении особых исторических обстоятельствах по специфическим законам, которые достаточно элементарны, но безусловно продуктивны, возникала вполне самостоятельная легенда, не зависевшая от предыдущих. Общую схему (сюжет, композицию) подобных легенд мы демонстрировали в первой главе. Самозванцы (и не только они), распространяли слух о том, что царь, которого по официальной версии убили, избежал смерти, был кем-то подменен, скрывался по просторам Руси для того, чтобы в определенный момент появиться (именно поэтому весь этот сюжет может быть назван «скрывающийся и возвращающийся избавитель»), чтобы избавить свой народ от тягот крепостного права, поборов, рекрутчины, кровавого внедрения «новой никонианской веры» и т. д.