– Годится, – смилостивилась она. – Сможете порычать в кадре?
После музея мы забрели на площадь Рёмерберг. Фонтан, несколько ресторанчиков, старинные дома – все это показалось Лизе подходящим фоном для финала ее клипа. А главное – рядом с фонтаном стоял микрофон, и, судя по всему, в него мог петь любой желающий. Когда мы присели за один из столиков, у микрофона покачивалась полная негритянка лет сорока пяти. Она пела блюз, и делала это так хорошо, что сидевший за соседним столиком американец подпевал ей как мог. В конце концов он не вытерпел и выскочил к фонтану. Черная дама с улыбкой слегка подвинулась, и они под общую радость забитой народом площади допели вдвоем.
После этой замечательной пары к микрофону вышли пять или шесть маленьких девочек. Они запели ангельскими голосами
– Мы в садике учим эту песню!
– Иди к ним, – тут же включилась Лиза, вынимая телефон. – Будет круто.
Мелкий послушно побежал к немецким девчушкам, встал с левого края и принялся подпевать. Аплодисментов в итоге было намного больше, чем даже для исполнителей блюза. Закончив и откланявшись, девочки ушли, но Костю Лизавета не отпустила.
– Давай еще! – крикнула она. – Теперь один. Я снимаю!
Костя покосился на микрофон у себя над головой, потом привстал на цыпочки и вынул его из гнезда. Площадь притихла. Люди за столиками перестали жевать. Для такого малыша все это было, конечно, смело.
Юля хотела пойти к нему, но Лиза ее остановила:
– Мам, ну пусть! Не мешай!
Юля растерянно посмотрела на меня.
– А что он будет петь?
Я развел руками.
Костя петь не стал. Она зачитал.
– Пап! Это твой «Чистый кайф»! – оторвалась на секунду от своего телефона Лиза. – Круто! Очень круто!
Она вскочила на ноги, закачала свободной рукой, а через пару мгновений не устояла на месте, сунула телефон мне и помчалась к микрофону.
– Только снимай, пожалуйста! – крикнула она на бегу. – Не останавливайся!
Вместе они читали еще смешней. Еще трогательней, еще неумелей и еще лучше. Публика, хоть не понимала ни единого слова, была в полном восторге. Не каждый день два крохотных человека читают у них в старом городе русский рэп.
В самолете мы с Юлей уселись рядом, а дети через проход. Они пересматривали отснятые Лизой во Франкфурте видосы, смеялись, о чем-то шушукались, а у меня в голове пульсировала незнакомая, но уже родная строчка.