– Нет, на Рождество. Ну, или чуть раньше.

– Давай останемся на Рождество! – Костя толкнул сестру, и та с готовностью закивала.

Я больше не был «Папа-вацап». Я стал какой надо папа.

Правда, лишь до тех пор, пока не откроют консульство и не выдадут мне документ. Потом улетим, и все закрутится как обычно.

Но до того момента в мире нас будет только четверо. Чернокожий брат, который увел мой паспорт в Дортмунде, сделал все-таки хорошее дело. Это даже без учета его убойного битбокса. Жирный плюс ко всей негритянской карме. Ну, и немецким санкциям до кучи – зачет. Вовремя докопались и прикрыли консульскую лавочку.

Чтобы мы такие ходили себе, бродили. Целовались, пока малые липнут к витринам.

А там реально было на что посмотреть.

– Папа, Дед Мороз на оленях! Они все из шоколада и пряников!

– Это не Дед Мороз, а Санта, – поправляла мелкого продвинутая сестра.

– Все равно! Купи!

– Не вопрос, – отвечал я. – Только он тяжелый, наверное. Как понесем?

– Я ему голову откушу, – предлагала Лиза. – Станет полегче.

Пока мы сидели в кафе недалеко от собора, она придумала снять видос для бабушек.

– Отправим в Ростов и в Париж – пусть смотрят. Будет им подарок на Новый год.

В процессе съемок аппетиты у нее разрослись.

– Потом сделаем клип и выставим на ютуб. Чур, я – режиссер и продюсер. А вы все – актеры.

– Придется тебе права у нас покупать, – сказал я. – Готов выслушать предложение.

Лиза начала шептать что-то на ухо брату, договариваясь, очевидно, по условиям, а я задумался о своем.

– …эй, ты меня слышишь? – долетел через какое-то время голос Юли.

– Что? – Я смотрел на ее красивые сдвинутые брови и понимал свой очередной косяк.