За его спиной появился Фредерик с бутылкой в руке.

– Ш-ш-ш, Уилли. Нас могут услышать.

– Я задал тебе вопрос, Перл. Разве ты не довольно натворила?

– Его на самом деле звали не Бенно, – сказала я. – Настоящего имени он мне не говорил: боялся, что оно прозвучит некрасиво в моих устах.

Уильям перевернул меня пинком ноги в бок, словно жука.

– Ты сама некрасивая. Ты безобразная. – Он уставился на меня сверху и оскалил зубы так, как не получилось бы ни у одного известного мне животного. – Видеть тебя не могу!

– Тебе не следовало его так бить. Ему было больно.

Он опять пнул меня.

– Заткнись. Мы могли его убить, и никто бы нас не обвинил.

– Я бы обвинила. И обвиняю.

– Ты шлюха. Чокнутая шлюха.

– А ты жестокий. Глупый и жестокий. Предпочитаю быть шлюхой.

– У тебя даже это не получается как следует, – сказал он.

Я прикинулась ангелом на песке.

– Ты только доказываешь, что я права.

– Не усугубляй, Перл, – невнятно проговорил Фредерик, пошатываясь. – Отцу пришлось заплатить, чтобы семья Чарльза не подала на нас в суд.

– Он ударил меня! Он отослал меня туда!

– Инвесторы отца передумали. С нами никто не захочет иметь дела. Ты нас погубила, понимаешь? Хочешь, чтобы мы все потеряли?

– Может, вы сами себя погубили? Может, мы все сами виноваты.

Фредерик бросил в меня бутылку, но промахнулся. Уильям пнул меня и попал.