Покинув дом, я отправилась к озеру и уселась в сугробе, а Волк расположился у моих ног. Вдали из воды выскакивали русалки. Солнце стояло высоко и светило сильно. Когда над головой закричали птицы, я сказала: «Привет, я люблю тебя, привет, я скучаю по тебе». Никогда не знаешь, какой облик примет ангел, и Маргарита услышит меня.

Зато он не замедлил появиться, вертя туда-сюда тростью. Дойдя до меня, он резко остановился.

«Никогда не видел настолько белой девушки», – сказал он.

«Знаю».

«Ты такая белая до голубизны, такая бледная».

«Если хочешь, можешь звать меня Бледной Девушкой».

Он потрогал рукоятку ножа, торчащего из шеи.

«Это все равно что звать меня Убитым. Но я же этим не исчерпываюсь».

Я поразмыслила над этим. О том, что считала его таким же, как и все призраки, – лишенным всех воспоминаний, кроме одного. О том, что себя я считала такой особенной, а сама снова и снова проигрывала собственную смерть, как и все остальные. Я спрятала себя от самой себя, потому что это было слишком больно.

Я думала, что он персонаж моей истории, а может, я была персонажем его истории.

«Ты прав, – сказала я. – Тогда как мне тебя называть?»

«Мое имя Орас. Орас Бордо. Как изысканное вино».

«Только лучше», – добавила я.

«Теперь оно твое».

«Можешь звать меня Перл».

«Хорошо, Перл. Я собираюсь пойти поужинать. Ты и твой маленький друг хотите есть?»

Как оказалось, мы хотели.

* * *

Орас повел меня с Волком через весь центр города в китайский ресторан, может, первый открытый в Чикаго. Когда мы вошли в дверь, мужчина с черными волосами, тронутыми серебром, оторвался от своей работы за стойкой. Несмотря на серебряные нити в волосах, избороздившие лицо морщины, несмотря на то что сейчас он был чужим, я узнала его. Я узнала.

Давным-давно юноша гнался в лесу за девушкой, на радость обоим и на беду. Но юноша дожил до того, что стал мужчиной; дожил до того, что женился на прелестной женщине с сильными руками и утонченным лицом. Они родили еще троих детей, и те тоже были прелестны. Это был свой вид сказки, свой вид молитвы.