Наверху, в туалетном помещении ресторана, я открыла горячую воду. На запотевшем зеркале я нарисовала портрет Мерси.
Потом я ужинала с Орасом. Он попросил меня рассказать о себе.
«Я была волком, – ответила я. – А ты?»
«Давай я расскажу тебе историю», – предложил он.
Мы говорили на идеальном китайском. Еда была горячей, острой, и от нее внутри все горело.
Мы наелись до отвала.
Наблюдательница
Наблюдательница
Много позже я смотрела на Мерси и ее Боксера, пока они спали. «Я здесь, я здесь ради тебя», – твердила я ей. Однажды она проснется, однажды она увидит меня, однажды она простит меня, однажды я прощу себя. И, может быть, однажды она увидит себя, узнает себя. Я согрешила, но она не была грехом. Она – воплощение всего доброго и прекрасного, что есть в мире.
Тем временем я надела ей на пальцы жемчужное и бриллиантовое кольца.
Она всегда может их продать.
Двери
Двери
Что касается Фрэнки, то она уже упорхнула. По крайней мере в мыслях.
В реальности же она по-прежнему лежала в темноте, на кушетке в тесной квартирке отца, ожидая, когда в гостиную прокрадется Тони. Фрэнки упаковала свои вещи и засунула под кровать Тони. Сестре оставалось только прихватить их вместе с собственным чемоданом. Все накопленные деньги, до последнего цента, Фрэнки запихнула в старую сумочку, которую прижимала к груди.
Кроме денег в сумочке были альбом, пастель и два письма.