– Что ты сделал?

Билли опустил руку.

– Что я сделал? Слышать такое от тебя, Шон, уже слишком.

Здоровой рукой он сжимал бутылку. «Бухло», – догадался Шон. Подняв ее, Билли сделал большой глоток.

– О боже, милый. О Билли, – Эмили схватила кухонное полотенце и принялась обматывать им его руку. Она заозиралась вокруг с диким видом. – Нелли! Нелли! Пожалуйста, Нелли. Нам нужно отвезти его в больницу.

Шон не мог поверить своим глазам.

– Ты пьян?

Эмили разъяренно посмотрела на него, но прежде чем она успела что-либо сказать, Билли рассмеялся.

– О боже, Шон. Это единственное, что тебя сейчас волнует? – он перевел взгляд на Эмили, которая укачивала его забинтованную руку, прижав ее к груди и пытаясь поднять повыше, чтобы остановить кровотечение. – Прости, – сказал Билли. – Мне правда жаль. Прости, что я выпил. Прости меня за все. Я напортачил. Мы напортачили. Шон и я. Нам нужно было… – он замолчал, его бросало то в смех, то в слезы. – Ты заслуживаешь лучшего, Эмили.

Он замахнулся и разбил бутылку о стену. Бет закричала, а близнецы крепче прижались друг к другу.

Шон встал с табурета.

– Забудь об этом. Забудь обо всем.

Он схватил табурет и спустился с ним вниз по лестнице на площадку третьего этажа к матовым стеклянным дверям, отделяющим Гнездо от остального особняка. Они были закрыты.

– Открой дверь, Нелли! Открой дверь!

Дверь не шевельнулась, и Шон со всей силы ударил табуретом по стеклу. На какой-то миг ему показалось, что он разобьет его, что сможет спуститься по лестнице к выходу из особняка Игл, прорваться и уйти через те двери, но табурет лишь отскочил от стекла, не оставив на нем ни следа.

Шон ударил снова, затем еще и еще, как будто колол дрова.

Как будто размахивал колуном.

Он понятия не имел, как долго бил по стеклу, но когда остановился, мышцы у него болели, руки были ободраны, а дыхание сбилось. На стекле появилось пятнышко – несколько сколов, как на лобовом стекле, если в него кинуть камушек, – но на этом все.

Шон обернулся и увидел, что позади, рассредоточившись по лестнице и наблюдая за его действиями, собрались Ротко, Эмили, Бет и даже Билли. Лицо у него побледнело, и на смену улыбке упыря пришло выражение, по которому было понятно, что он наконец полностью осознал, с чем они столкнулись.

– Простите меня, – сказал Шон. – Я просто подумал – ну, знаете, – что если мы сможем спуститься вниз, то сумеем найти выход, который Нелли не контролирует. Мы могли бы перейти через главный холл в столовую, а затем на кухню. Там нет дверей, и Нелли нечего закрывать, но есть лестницы, ведущие в подвал. Возможно, мы могли бы пройти по подвалам и выйти через одну из хозяйственных построек. Это настоящий лабиринт, конечно, но вдруг у нас получится.