– Все в порядке, мам, – шепчу я, слова ранят горло, как горсть шипов розы.
– Нет, не в порядке, дорогая. Я знала, что тебе больше всего нужна помощь, и оттолкнула тебя, потому что я… я даже не могла помочь себе, – ее пальцы тянутся к моему лицу, и у меня перехватывает дыхание от этого ласкового жеста. Я не могу вспомнить, когда она в последний раз прикасалась ко мне вот так. – Боль от потери любви всей моей жизни поглотила меня, я не понимала, что мои девочки оплакивают потерю своего отца, и я прошу прощения. У вас обеих.
Раньше я никогда этого не понимала…
Но понимаю теперь. Родители – не супергерои. Не сверхлюди. Они просто люди, которые делают все, что в их силах, совершают ошибки, получают пинок под зад и ползут, пока снова не смогут подняться. Мы с сестрой смотрим друг другу в глаза, один взгляд – вместо тысячи слов. Эш кивает, давая понять, что пора зарыть топор войны, и я освобождаюсь от бремени, которое носила с собой целую вечность.
– Мы прощаем тебя, мама, – хриплю я, бросаясь в ее объятья. Эш, мама и я остаемся на полу, обнимаясь некоторое время. Мы плачем, извиняемся и снова плачем.
– Я люблю вас. Мои прекрасные девочки, – шепчет мама.
Эш плачет слишком сильно, чтобы что-то ответить, поэтому я беру инициативу в свои руки и произношу три коротких слова, которые мы не говорили друг другу девять лет.
– Я люблю тебя, мама.
19 Авина
19
Авина
Ксавье больше не писал мне после нашего поцелуя.
В его защиту скажу, что я действительно бросила его, чтобы найти Эшли, не говоря уже о том, что сначала заблокировала, а потом разблокировала его номер в течение нескольких часов, но монстр тревоги, питающийся моей неуверенностью, просто не мог удержаться, чтобы не заморочить мне голову.