– Жить? Наслаждаться молодостью? Испытать что-то новое? Ну, не знаю, мама, может, потому, что я человек? – Эшли показывает, насколько токсична на самом деле их ситуация с «мамаджером». Мамины губы приоткрываются на секунду, прежде чем она снова натягивает бесстрастное выражение лица.

– Эшли, милая, почему ты так себя ведешь? Когда мы так близки к нашей цели.

– Моей цели, мама. Моей, – поправляет Эшли. – Не твоей. Это моя жизнь. Мое будущее. Мои мечты. Иногда мне кажется, ты забываешь об этом.

– После всего, что я сделала, бросив работу и работая на тебя, ты делаешь вид, будто это не имеет ко мне никакого отношения? Вы переходите все границы, юная леди.

– Я? А ты? Разве ты не перешла границу в тот вечер, когда сожгла письмо папы? – Эшли сбивает меня с толку своим ответом.

Хотела бы я быть такой, как она.

Смелой, достаточно дерзкой, чтобы высказывать свое мнение.

Мама замолкает, как только слово «папа» эхом разносится по комнате. Она контролирует выражение своего лица, прогоняя все эмоции, пока цветущая любовь в ее сердце не сменится мертвой, бесплодной почвой.

– Я не хочу об этом говорить, – произносит мама, ее лицо пустое и безжизненное.

– Это очень плохо, – упорствует Эшли. – Потому что мы хотим. Мы с Ви уже поговорили, мы не можем больше так жить. Когда мы поговорим о папе? Кажется, будто ты просто стерла его, мама.

– Это не так. Я отправила вас на терапию, чтобы мы смогли двигаться дальше.

Я вижу, как волна боли прокатывается в ее глазах, когда она говорит это.

Мы достучались до нее.

– А что, если мы не хотим двигаться дальше, – вспыхиваю я. Видимо, Эшли повлияла на меня. – Что, если мы просто хотим научиться жить без него, а не делать вид, что его никогда не было? Ты когда-нибудь думала об этом?

– Дочь, хватит, – приказывает мама, ее челюсть сжимается.

– Нет, не хватит, мам, – я стою на своем. – Мы молчали девять лет. Девять лет делали вид, что не скучаем по нему каждый день. Мы не можем забыть его только потому, что это сделала ты!

И тут она разрыдалась.

Вы правильно прочитали.