Анджела Макманус, дочь Уильды Макманус, испытывала несколько иные чувства. Перспектива многочисленных и долгих бесед с каким-нибудь адвокатом обо всем, что ей и ее матери пришлось пережить в Мемориале, пугала ее: женщина опасалась, что это окажется для нее слишком тяжелой ношей. Поэтому она поручила заниматься подачей иска и всем, что для этого могло потребоваться, одному из родственников. Ей же необходимо было прийти в себя и восстановить силы, которых у нее почти не осталось. Анджела утратила свою былую энергию и способность радоваться жизни. Но в то же время она не смогла избежать телеэйфории.
Вместо того чтобы подать в суд, она занялась тем, что казалось ей куда более важным, хотя могло причинить непоправимый ущерб ее душевному здоровью. Анджела стала выступать перед публикой и рассказывать о том, что произошло с ее семидесятилетней матерью. Таким образом, она словно бы снова стала голосом Уильды Макманус. Анджелу возмущали предположения, что медики пытались облегчить страдания пациентов. Кто им сказал, что это были последние минуты жизни больных – больных, которых они никогда не лечили?
Анджела чувствовала, что права ее матери были грубо нарушены – даже если жить ей и в самом деле оставалось совсем немного. Близкие Уильды Макманус были лишены возможности находиться рядом с ней, когда она умирала, увидеть ее тело, провести бдения у гроба. Процесс разложения зашел так далеко, что родственники решили кремировать покойную. Таким образом, Уильду Макманус не смогли даже похоронить по-человечески, так, как она это заслужила – с отпеванием в католической церкви Святого Раймунда на Пэрис-авеню рядом с ее домом, где она пела в церковном хоре и где все прихожане ее знали. Анджела была уверена, что во время траурной церемонии в церкви яблоку было бы негде упасть.
После ареста Анны Поу и двух медсестер Анджела вдруг сообразила, что, внеся свой номер в телефонный справочник, она, возможно, оказалась единственной из родственников умерших пациентов «Лайфкэр», кого журналисты при желании могли легко разыскать в Батон-Руж.
«Я должна обо всем рассказать», – подумала Анджела и стала отвечать на звонки с радио, а затем впустила в свое жилище телевизионщиков и позволила им снять на камеры семейные фотографии в рамках. И даже позировала им, стоя на балкончике, выходящем во внутренний дворик, и глядя куда-то вдаль, – чтобы обеспечить съемочной группе подходящий закадровый видеоматериал.
«Я не верю, что человек, находящийся в здравом уме, мог принять решение вот так просто умертвить пациентов, – заявила она после ареста основных фигурантов дела Мемориала репортеру телеканала Эй-би-си, члену съемочной группы программы «Доброе утро, Америка». – Я несколько месяцев не знала, что произошло с моей матерью. Чтобы я смогла как-то жить дальше, мне нужны ответы кое на какие вопросы».