Кое-кто из медиков впоследствии описал уникальную и наводящую ужас процедуру триажа пациентов: тем, кто не мог произнести свое имя, капельницы не ставили. Эти показания потом долго не давали покоя членам семьи пациента, страдавшего болезнью Паркинсона, который внезапно умер в больнице – как оказалось, просто потому, что не мог говорить. На некоторых пациентах крест поставили по той причине, что они не могли самостоятельно передвигаться, – их просто не доставили к месту посадки вертолетов.

В отличие от Мемориала и «Линди Боггс», больница «Туро» не была блокирована наводнением. До нее вполне можно было добраться по суше. Однако ее сотрудники тоже были напуганы сообщениями о вспышках насилия в городе. Медики больницы и располагавшегося в ней отделения длительного ухода «Спешиалти хоспитал», принадлежавшего другому владельцу, рассказали следователям, что в то время, как многие из их коллег героически трудились, оказывая помощь и спасая пациентов (некоторые из них для этого уже после эвакуации возвращались обратно), сотрудники ряда подразделений в полном составе покинули лечебное учреждение на машинах, стоявших в гараже, фактически бросив своих больных на произвол судьбы. Несколько медсестер после урагана были уволены за то, что оставили пациентов без медицинской помощи.

Медбрат реанимационного отделения «Туро», которого назначили ответственным за процедуру триажа, впоследствии рассказал: в конце концов в медучреждении появились военнослужащие Национальной гвардии и приказали всем медикам покинуть больницу. При этом их заверили, что военные останутся на территории и обеспечат безопасность примерно двух десятков пациентов. По периметру больницы выстроились военные автомобили, снайперы заняли позиции. «В какой-то момент человек должен подумать и о себе», – сказал по этому поводу вышеупомянутый медбрат по имени Брент Бекнел.

Приказ военных расстроил медиков, многие из которых не хотели уезжать из больницы, однако, учитывая сложившуюся ситуацию, им все же пришлось подчиниться. «Если вы получите ранение, какой от вас будет толк как от медицинского работника? – справедливо спрашивали военные. – Какой смысл снова открывать больницу, если вы окажетесь не в состоянии немедленно приступить к работе?»

Один из докторов «Туро» направил в офис генерального прокурора штата анонимное письмо. В нем он сообщил, что некий командир, наблюдавший за проведением спасательной операции, сказал ему, что Аречага – один из четырнадцати пациентов, чье состояние было признано «слишком тяжелым», и что медики «вкатили этим больным большие дозы морфия и оставили их умирать».