Риопелль отрицал, что подверг кого-то из пациентов эвтаназии, и заявил, что вообще не вводил никому морфий. Он также сообщил следователям, что Байас и Ласалль из-за ощущения, что их оставили на произвол судьбы, могли неверно истолковать его намерения. Некоторые из оставшихся в больнице пациентов были подключены к аппаратам, работавшим на сжатом газе. Байас утверждала, что своими глазами видела, как медики отключали эти аппараты и вводили пациентам, рядом с которыми не было родственников, какой-то препарат – по мнению Байас, это был морфий, – отчего они вскоре умерли.

На территории «Линди Боггс» были обнаружены тела двадцати семи умерших больных. Многие из них были пациентами отделения длительного ухода «Дженезис спешиалти», принадлежавшего не корпорации «Тенет», которая владела центром «Линди Боггс», а другой компании. Некоторые из них, что немаловажно, умерли еще до урагана. Так или иначе, при том, что общее количество смертей в Медицинском центре имени Линди Боггс было меньше, чем в Мемориале, процент смертности там оказался примерно таким же, поскольку и больных там было не так много. Токсикологическая экспертиза показала наличие морфия в тканях почти четверти из более чем двадцати тел, подвергнутых исследованию. Однако только в одном случае доза препарата оказалась необычайно высокой.

Обоих вышеупомянутых пациентов отделения трансплантологии на следующий день вывезли из больницы на лодке. Но через несколько недель они умерли от инфекций, которые, по мнению их родственников, стали результатом плохого ухода и халатности врачей. Члены семей умерших подали иски против Риопелля и врача-трансплантолога, обвинив их в преступной небрежности (обоих, кстати, вскоре уволили), а также против больницы и ее владельца – все той же корпорации «Тенет». В исках также упоминались «настойчивые советы» подвергнуть пациентов эвтаназии.

* * *

В офисе генерального прокурора штата продолжали внимательно следить и за ходом дела по иску пациента, которого бросили в больнице, приняв за мертвого, и который впоследствии был найден живым в небольшой больнице «Туро». Это был тот самый больной, о котором упоминалось в письме, полученном главным администратором «Туро» (копия документа была направлена в офис генерального прокурора штата). В послании содержалась такая фраза: «Правду когда-нибудь скажут». Пациента, о котором идет речь, звали Одун Аречага. Это был семидесятилетний мужчина весьма представительной внешности, с лицом придворного вельможи. Незадолго до урагана у него случился инфаркт. Он упал и потерял сознание. Находясь в беспомощном состоянии, он долго пролежал на полу, дожидаясь приезда «Скорой помощи» (почему-то его дом не сразу смогли найти), и в итоге к его диагнозу добавились нарушения мозговой деятельности. Неврологи посоветовали его дочери «дать ему спокойно умереть». Женщина отказалась. За несколько дней до урагана у Одуна Аречаги восстановилась способность самостоятельно дышать, и он стал реагировать на некоторые внешние раздражители.