Да и в целом медики Благотворительной больницы были, как правило, людьми с твердым характером, привыкшими к спартанским условиям и хаосу, характерным для крупных государственных лечебных учреждений в больших городах. Кое-кто из докторов работал в полевых госпиталях во время войны во Вьетнаме и был известен своими храбростью и мужеством. Практически все медработники Благотворительной больницы умели приспосабливаться к самым сложным ситуациям, проявляя изобретательность и используя довольно ограниченные материальные ресурсы. Например, они сливали бензин из автомобилей и заправляли им небольшие портативные электрогенераторы. А генераторы, в свою очередь, служили источниками электроснабжения для аппаратов ИВЛ и кардиомониторов в реанимационном отделении. Благодаря этому многие тяжелые больные выжили, в том числе один недоношенный новорожденный.

Все это резко контрастировало с тем, что происходило в Мемориале, где после отключения электричества искусственную вентиляцию легких пациентам кое-как проводили вручную, а когда удалось запустить два таких же, как в Благотворительной больнице, генератора, их подключили не к медицинскому оборудованию, а к вентиляторам в коридорах и вблизи вертолетной площадки.

Помимо всего прочего, медперсонал Благотворительной больницы, несмотря на экстремальные условия, соблюдал обычный распорядок, то есть продолжал оказывать больным необходимую помощь, работая посменно, что позволяло медикам в свободное время немного выспаться. Это говорило о том, что ситуация хотя бы частично находилась под контролем, что, в свою очередь, свело к минимуму панику среди пациентов. В больнице также применялся довольно эффективный метод борьбы с распространением слухов. Действовало простое правило: не говори о том, чего не видел собственными глазами. Но самое главное, руководство Благотворительной больницы считало, что спасать нужно всех, даже безнадежных пациентов. Поэтому самые тяжелые больные были эвакуированы не в последнюю, а в первую очередь.

* * *

Рик Симмонс проявлял неистощимую энергию, выстраивая линию защиты Анны Поу, но ему мешало отсутствие у него полной доказательной базы, которую собиралась использовать сторона обвинения. В середине сентября он отправил письмо помощнику окружного прокурора Майклу Моралесу, едва ли не в тысячный раз прося выслать ему копии актов токсикологической экспертизы останков умерших. Симмонс даже предложил нечто вроде обмена: за протоколы вскрытия и результаты токсикологической экспертизы он был готов предоставить обвинению заключения собственных экспертов, работавших по делу.