Призыв заканчивался еще одним восхвалением «неутомимой и самоотверженной деятельности» Анны Поу во время и после урагана «Катрина».

* * *

Что здесь сыграло главную роль? Ее дрожащие губы? Умоляющий взгляд? Или тот факт, что в ее поддержку выступило, казалось, все медицинское сообщество, к которому принадлежал и коронер Фрэнк Миньярд?

Передача «60 минут» пробудила у Миньярда желание встретиться с Анной Поу, поговорить с ней за чашкой кофе и попытаться составить собственное представление о ней и ее деле. Он и раньше так поступал с обвиняемыми в преступлениях, в расследовании которых принимал участие.

На каком-то этапе он ощущал желание не ограничиваться результатами экспертизы и прислушаться к интуиции, которая, впрочем, иногда с легкостью подстраивалась под определенные политические интересы или интересы его приятелей. Как-то раз в 1990 году он в официальном заключении высказал мнение, что преступник, умерший после того, как был жестоко избит в камере его другом-полицейским, мог получить травмы, «поскользнувшись на полу».

Миньярду было уже семьдесят шесть лет. Из них тридцать один год он проработал на выборной должности коронера. Недавно его избрали на очередной срок (после того, как он подал в суд на своего единственного конкурента, в результате чего тот был ограничен в правах). И все же собственный имидж и общественное мнение продолжали много значить для Миньярда. Акушер-гинеколог по специальности, он когда-то пошел в медицину под влиянием одной католической монахини, собираясь посвятить свою жизнь «делу служения страждущим». Он отказался от весьма выгодной должности врача частной клиники и тем самым снискал уважение значительной части горожан. В течение нескольких десятилетий он вскрывал трупы в подвале украшенного колоннами здания уголовного суда, а в свободное от работы время, надев ковбойские сапоги, играл на трубе в джазовом ансамбле на городских благотворительных мероприятиях. Он хранил постеры, изображающие его в молодости: на них он в белоснежном костюме исполнял какую-то композицию, стоя на дамбе. Миньярд с удовольствием подписывал их заглядывавшим к нему журналистам.

Он гордился своим офисом и его историей и любил объяснять, что слово «коронер» означает «хранителя короны», то есть человека, представляющего интересы монарха, в том числе финансовые, при расследовании уголовных дел, связанных с чьей-либо внезапной и подозрительной смертью. «Об этом написано в Великой хартии вольностей», – говорил он. Миньярд считал, что его работа существенно отличается от работы судебных экспертов и патологоанатомов, которые делают выводы о причинах и обстоятельствах чьей-то смерти, основываясь на сугубо формальном, научном подходе. Что же касается его, Миньярда, то он, по его убеждению, занимая выборную должность, обязан был смотреть на вещи шире и в силу своего особого положения учитывать то, как сделанные им выводы будут восприняты обществом.