– Видите ли, я вам звонил… это по поводу синей птицы и цифр…

– Ну да. Я вас таким и представляла, – похоже, она не слишком удивилась. – Так зачем вы сюда пришли? Вы продолжаете вертеть тарелку и получили новое сообщение?

Действительно – зачем я пришел?

– Ваша эта синяя птица… Я должен понять… Она словно меня преследует…

– Преследует? – тонко прорисованные брови ее приподнимаются. – И поэтому вы преследуете меня? Вот что, молодой человек. Я же вам сказала, чтобы больше никогда меня не беспокоили.

В подтверждение ее слов графский лай превращается в угрожающее рычанье, идущее даже не из пасти, а откуда-то из живота. Дверь с треском захлопывается прямо перед моим носом.

Нет, конечно, жуткая глупость, что приперся сюда! Этот божий одуванчик в любой момент может вызвать полицию. И если, на радость Ричарду, полицейский рапорт о незаконном вторжении в дом одинокой старой женщины добавят к моему делу, то в этот раз уж он постарается!

Проходящая мимо тетка в пуховом платке с укутанным по горло карапузом посматривает на сиротливо стоящего перед закрытой дверью Ответчика.

– Бабушка, этот дядя плохо себя вел? Его наказали и не пускают домой? – спрашивает по-русски любопытный карапуз. – Должно быть, русскоязычные эмигранты уже освоили и этот, совсем не бедный район.

– Пойдем, пойдем, малыш. Мы торопимся.

С обеих сторон от наказанного Ответчика вдоль кирпичной стены сияют гроздья замерзших низких кустов можжевельника, наполненные солнцем обледеневшие провода. Далеко вокруг во все стороны квадратные лоскуты расстеленного на земле снежного покрывала подоткнуты по краям под черный асфальт тротуаров, мостовых, подъездов к гаражам.

Граф за дверью продолжает глухо рычать. За окном в серебристом окладе кукольное личико наблюдает за мной.

Минут через пять снова осторожно нажимаю кнопку звонка. В этот раз лиловые букли появляются в проеме двери совсем быстро.

– Пожалуйста, простите за настойчивость. – Божий одуванчик делает брови домиком. Из-под крыши его вылинявшие слезящиеся глазки – две маленьких сплющенных медузы в сетке морщин – придирчиво изучают ежащегося от холода Ответчика. – Но я хотел бы узнать как можно подробнее про вашу синюю птицу! Мне кажется, это как-то связано с тем, что последнее время происходит… Ведь не случайно же ваш муж выбрал меня, чтобы…

– Вы думаете, что не случайно? – озорная, не допускающая возражений улыбка проскальзывает на кукольном личике и сразу исчезает. – Ну хорошо. Давайте поговорим. Только имейте в виду, у Графа мертвая хватка. Достаточно одного слова…

Опасливо поглядывая на оскаленные желтые клыки Графа с мертвой хваткой, вхожу в темную прихожую и снимаю куртку. Еще через минуту оказываюсь в большой, жарко натопленной комнате. Какой-то слабый неприятный запах, будто воздух стоит здесь неподвижно уже много лет и начинает подгнивать. Старушка усаживается в величественном кожаном кресле, небрежно положив тоненькую высохшую руку на голову Графа. Выпуклые блестящие глаза бульдога, налитые равнодушной ненавистью, неотрывно следят за Ответчиком, который сидит на краешке стула возле окна метрах в трех от них.