Спринтер поворачивается ко все еще стоящему перед ними брату. Вытянутые ладони – в любое мгновение они могут превратиться в хорошо знакомые с детства кулаки – плотно прижаты к столу. Медленно вертит запрокинутой головой, разогревая затекшие мускулы. Боксер-тяжеловес перед началом поединка. Лиз отодвигается немного в сторону, словно пытаясь спрятаться за Спринтером. Свечной огонек на столе тревожно колеблется.

Рвотные позывы понемногу затихают. Теперь их сменяет ветвящийся по всему телу озноб. Влажный озноб, ползущий по всему телу. Лицо Лиз расплывается. Нервы ни к черту стали… Интересно, что сейчас сделал бы братец на моем месте? Почувствовать себя полностью в чужой шкуре, даже в шкуре брата, я никогда не умел. На самом деле не только в чужой, но и в своей собственной. Но ведь в том-то и дело, что Спринтер не мог бы никогда оказаться на моем месте!.. Победитель забирает все… Внешне мы неотличимы. А ничего другого о Спринтере она не знает. Деньги ее уж точно не интересуют… Наверное, потому, что он любит нравиться? Артистизм, обаятельная мужская наглость, компенсирующая все остальное?..

Вдруг очень остро чувствую, чувствую всем своим одиночеством, его внезапно нахлынувшим, но хорошо знакомым горьким запахом, что мне тут нечего делать. Третий и совсем лишний. При этом моя голова, которую я уже больше месяца морочил наивными мечтами о жизни с Лиз, остается совершенно ясной… То, что сейчас лишь начинается, будет продолжаться. Обречено на то, чтобы продолжаться… Все! Было и закончилось! Надо бежать. Бежать куда глаза глядят… Но уставшие за этот бесконечный день глаза мои ничего не видят и никуда не глядят. И я не сдвигаюсь с места.

Несколько секунд мы со Спринтером, не отрываясь, смотрим друг на друга. Так глядят из-под насупленных бровей неразличимые боксеры-тяжеловесы, обливаясь по́том и не замечая ничего вокруг, из двух углов залитого беспощадным электрическим светом ринга перед решающей схваткой. Два озлобленных, в любое мгновение готовых броситься в бой ожидания. И почти совсем чужая женщина между ними. Судья и одновременно приз победителю. Публика внизу, в наполненной глазами сверкающей темноте за краем помоста, замерла перед началом захватывающего зрелища. Бой без перчаток и без правил. Голые волосатые кулаки на канатах. Вот-вот канонадой перед решающей атакой раздадутся удары колокола, и я, забывший о его страшной болезни, о его крови, текущей в моих жилах, пошатываясь, выйду навстречу брату из своего угла…

Лысый гигант делает еще несколько торопливых движений смычком, пытаясь подтолкнуть, просунуть между нами свою щемящую мелодию.