Стены комнаты увешаны черно-белыми снимками хозяйки дома. Ни одного мужского лица я не заметил. (Должно быть, Норман не любил фотографироваться.) Повсюду слабый запах лекарств, перемешанный с запахами имбиря, корицы и еще чего-то совсем несъедобного. Пыль, будто бледная тонкая кожа старых, живущих со скрипом вещей. Кажется, проведешь ногтем и навсегда останется глубокая царапина. На столе среди вороха газет и журналов почти полностью разгаданный кроссворд. Похоже, у этой старушки много свободного времени и прекрасная память, но уборка дома явно не входит в число любимых занятий.

– Вот что, молодой человек. Сейчас вам все объясню, – голос совершенно спокойный, вылинявшие глаза смотрят прямо в лицо, – и вы уйдете. Или я тут же вызываю полицию… Когда вы в первый раз позвонили, сначала даже не поверила, что кто-нибудь теперь всерьез может верить в такие глупости… И решила вас разыграть. Тут же создала сказку про Нормана и синюю птицу и исполнила для вас. Пригодился наконец мой сценический опыт. Граф, замолчи… – она стрельнула глазами в бульдога, но, как видно, промахнулась. Взгляд прошел мимо Графа, который стоит сейчас с оскаленной пастью и очень быстро дышит. Подрагивает свисающий язык, струйка густой тягучей слюны стекает на пол. В любую минуту может прыгнуть! – Живу я одна уже много лет, и не так часто появляется возможность развлечься… Молодой человек, никакого Нормана нет и никогда не было… Решила вам это сказать, чтобы перестали придумывать всякую мистическую чепуху. Как видно, фантазия у вас слишком хорошо работает… Я, конечно, мечтала, чтобы был у меня такой Норман. И чтобы он дарил цветы. И называл меня синей птицей. А были только чужие мужья и похотливые любовники. Вот так-то… Теперь вы должны уходить… Вы же видите, он начинает нервничать…

– Значит, вы просто развлекаетесь. И сказать это по телефону не могли… я ведь звонил… – Бульдог поднимает треугольные уши. Зевает, нервно облизывается. Делает очень быстрое движение правой лапой, будто крестится перед прыжком. Высохшая рука старушки придерживает ошейник. – Быстро же вы вжились в роль жены несуществующего Нормана. Через каких-нибудь пару минут, как услышали вопрос незнакомого человека о синей птице. Но ведь послание появилось дважды и в точности с тем же десятизначным хвостом! И хвост этот в точности совпал с вашим телефоном! Таких случайностей не бывает… Розыгрыш какой-то неубедительный получается… И очень уж злой…

Я ухожу от кирпичного дома старой актрисы. Хрустят под ногами трупики вмороженных в лед листьев. За спиной вынырнувший ниоткуда свирепый ветер выкручивает, ломает суставы беззащитным кривым соснам в белых беретах. Втягивает в себя последние остатки их жизненной силы. И моей тоже. Высоко над нами, как воспаленные швы в небесной мякоти, матерным русским словом скрестились размытые следы барражирующих над Нью-Йорком самолетов. Ветер уносит их обрывки к белесому океану. На другом конце которого продолжается сейчас моя предыдущая жизнь.