Всякая перспектива даже и очень незначительного общежития на подобном пути должна считаться иллюзорной, и притом не потому, что существование и долговечность общежития были бы сами по себе невозможны, но потому, что всюду живучая еще хищническая тенденция неминуемо его уничтожит. Но если представим себе, что эта тенденция во всех направлениях прямо задавлена антиэгоистической закономерной волей, то даже самые малые общественные группы могут удержаться во всей их целостности. Вообще, при таком новом, в корне измененном условии не имеют уже силы различные политические трудности. Например, где не будет иметь места самопредставительство, там и представительные учреждения могут не быть непременно злом, так как и на них, на их дух и практику будет влиять действительное право.

То, что теперь почти все подвергает порче, есть уже, так сказать, целлюлярная испорченность элементарных и индивидуальных форм, из коих слагается все прочее. В среднем индивидууме, не говоря уже о преступных вырождениях, не скрывается ничего или плачевно мало такого, что может обеспечить право и добрые нравы. Итак, нужно искать опоры в настроении, и не существует строя и учреждения, которое могло бы возместить недостаток доброй воли, если этот недостаток является почти общим правилом. На этом основании никакого строя нельзя создать произвольно; он должен непроизвольно возникнуть, подобно лучшему, действительному праву, из соответствующих стремлений, исходящих от настроения.

Следовательно, ясно, какое нужно взять направление. Распадающаяся религия должна прежде всего быть заменена истинным культом права. Среди нынешних отношений уже отдельные идеи являются для этого важной, в идейном смысле, подготовкой. Если эти идеальные направления привьются даже только к избранным и если испорченная общая масса сможет позаимствоваться от них, в лучшем случае, хотя бы только пассивно, то все-таки и подобное умеренное влияние достаточно, чтобы сделать возможным в будущем лучшее здание права. Насколько широкое распространение и обобщение может получить правомерная воля, это для главного дела посторонний вопрос. Важно уже вступление на этот обещающий добро путь. И такое вступление должно быть одновременно и идеальным и полным силы в смысле действия. Право, за которым не стоит силы, которое, следовательно, не может рассчитывать ни на чью руку, охраняющую его от посягательств, есть просто призрак, просто тень. Но тень режима не может служить с пользой никакому истинному и способному к действию убеждению. Должно быть налицо не только знамя, на котором написано право; у знамени должны быть еще могучие защитники, создающие ему физическое и материальное значение.