Я присела на корточки.
– Лана? О боже. Ты цела?
Она лежала на покрывале из желтых и оранжевых листьев, глядя в дождливое небо и сонно моргая, – в точности как тот мальчик из замка много лет назад, – бросая вызов дождю, граду и ветру. Бросая вызов темноте.
Из живота Ланы торчала стрела. Красное пятно начало расползаться сквозь флисовую куртку.
Нет. Нет. Нет.
– Никогда… не прощу… тебя.
Это были последние ее слова, перед тем как нас нашли мои родители.
Перед тем как ее увезли в больницу.
Перед тем как папа все уладил и позаботился о том, чтобы никто не узнал о случившемся: о мертвом Споте, о том, что Лана перенесла перитонит из-за повреждения кишечника, когда часть его содержимого попала в брюшную полость и вызвала воспаление, от которого она страдала несколько недель. Она была прикована к постели, лежала в больнице совсем одна, а ее дядя вернулся, только когда подошел к концу его отпуск, во время которого он женился на своей подружке.
Я знала, что Лана сдержит обещание и отомстит мне.
Я никогда не заводила домашних животных.
Никогда не осмеливалась влюбляться и привязываться к парням. И выжидала, пока не поняла, что смогу одержать победу.
В день нашего с Ланой состязания я приехала на стрельбище на час раньше, зная, что она будет тренироваться. Я оказалась права. Притаившись под крытыми трибунами, я наблюдала, как она достала стрелу и выпустила ее по спирали в красную отметку на мишени. Точно в цель. Лана была хороша, по крайней мере во всем, в чем не была дурна.
Четверо судей из Олимпийского комитета уже вошли в клуб. Джунсу вместе с персоналом разговаривал с ними наверху. Их сумки лежали в приемной. Прежде чем пойти на стрельбище, я попросила Билла выйти на улицу и посмотреть, нет ли там фотографов. Пообещала присмотреть за сумками. Он согласился. Как только Билл скрылся из виду, я положила то, что мне было нужно, в сумки судей. Когда он вернулся, поцеловала его в щеку.
– Спасибо за то, что ты такой замечательный друг.
– Не за что. Спасибо за то, что ты самый бесстрашный воин из всех, кого я встречал.