Но она лишила его и этого.

Она должна была лежать на постели, окутанная лунным светом, в позе сливочнотелой героини мастера эпохи Возрождения, этой высокохудожественной порнографии, маскирующейся под мифологию, как Даная или Леда, как Андромеда, прикованная цепями к скале и сладострастно извивающаяся в предвкушении объятий морского чудовища. А вместо этого Катерина спала на боку, свернувшись калачиком, как маленькая девочка, приоткрыв в сладком сне рот и разбросав по подушке волосы, и каждая частичка ее тела, состоящего из плавных изгибов, излучала то самое волшебное сияние. Переливающиеся искры сливались с оранжевым светом фонарей, обрызгивали ее водопадом сияющих точек красного, белого, зеленого цветов, обволакивали ее губы, волшебные холмики грудей, маленькие розовые соски, стройные ноги, электрическим светом волшебной красоты свиваясь над ней в воздухе, подобно наполненной кобрами Лейденской банке.

Увидев ее такой, сеньор Вальдес переменил решение и осторожно залез под простыню, стараясь не разбудить Катерину, но она пошевелилась и обвила его руками.

— Где ты был? Я так долго ждала тебя! Наверное, я заснула. Который час?

— Середина ночи. Спи, — он повернулся к ней спиной, но она всем телом приникла к нему сзади, покрывая его шею и уши мелкими поцелуями, гладя его плечи, проводя кончиками пальцев по груди, шепча нежные слова, трогая, возбуждая.

Но он лежал на боку, стыдливо завернувшись в простыню, словно христианская девственница в стане язычников, холодный, застывший, будто мраморное изваяние над склепом, твердый, но не везде.

— Спокойной ночи, Чиано, — пробормотала она наконец, — я очень тебя люблю. Очень-очень. — Она сдалась и тоже повернулась к нему спиной.

Сеньор Вальдес долго лежал с закрытыми глазами в темноте, прислушиваясь к звукам Кристобаль-аллеи, к периодическим вздохам дороги, визгу сирены «скорой помощи», приблизившейся, а затем растворившейся во мраке ночи. Он знал, что Катерина только притворяется, что спит, а на самом деле в ее голове бродят истории, родившиеся из звука проехавшей мимо «скорой помощи»: истории героических полицейских и коррумпированных шефов, юных девушек, истекающих кровью на грязном полу, и их любовников-гангстеров, их соседей, родственников и друзей. И она прядет историю за историей, вытягивает их, точно цветные нити, скручивает вместе, ткет замысловатый узор. Он решил тоже попробовать и долго лежал в темноте, гоняясь за обрывками историй, как страдающий бессонницей гоняется за сном, но не поймал ни одной. Она забрала их себе. Все его истории забрала, а теперь и секс тоже. Секс и писательский талант — вот все, что у него было, а она все погубила. Он проглотил ее, как таблетку, думал, что она вылечит его, а она была начинена ядом.