– Мне не нравятся такие условия, – произнесла Арина после некоторого молчания. – Ну, если обойти систему никак нельзя, придётся оставаться на прежних условиях.

– Боюсь, это ещё не всё, – поджал губы Марек. – Ты не можешь работать в отеле на прежних условиях. Агентство подняло твои документы и обнаружило, что у тебя студенческая виза. Это означает, что у тебя есть ограничение на работу. Мы не имеем права держать тебя более чем двадцать часов в неделю. Это противозаконно. Нам неприятности не нужны.

– Отлично, – кисло улыбнулась Арина. – Это означает, что отныне я буду работать только двадцать часов…

– Ты знаешь, я не думаю, что ты нам выгодна на таких условиях. У нас ненормированная рабочая неделя и ненормированный рабочий день. Если в один день ты отработала двенадцать часов, то в другой день ты можешь работать не более восьми. А мне, к примеру, нужно, чтобы ты оставалась десять. Я не собираюсь стоять с секундомером и отсчитывать разрешённое тебе время. И не собираюсь приглашать дополнительного работника на недостающие часы.

– Так что, я могу считать себя уволенной?

– Нет-нет, ты можешь продолжать работать на Агентство. Мы тебя не нанимали, соответственно, уволить не можем. Мы тебя просто больше не приглашаем.

«Вот ведь досада, – переживала Арина в тишине „Горизонта“. – Половина сотрудников – студенты, и никого это не волнует. Несколько человек вообще работают по левым документам – и тоже ничего. И я, если бы сидела тихо, не высовываясь, как Премудрый пескарь, могла бы работать да работать. Вот только в чём смысл так работать? Какая в этом перспектива? А если нет перспективы, зачем жить в Лондоне?»

Арина едва дождалась, когда на смену заступит Рамеш. На вечер предстояло много работы, и Рамешу было не до разговоров по душам. Поэтому кратко пересказав суть своего разговора с директором, Арина обратилась с конкретной просьбой:

– Поговори с ним. Заступись за меня. Скажи, что я готова работать двадцать часов в неделю, согласно моей визе, но я не хочу терять работу, особенно сейчас, когда я всему научилась и стала супервайзером «Горизонта». Я согласна работать только в «Горизонте», два-три раза в неделю, даже без ужинов.

– Арина, боюсь, я больше ничего не могу сделать для тебя. Я много раз вступал в споры с Мареком, чтобы обеспечить тебе больше часов, но если он тебя невзлюбил, у тебя просто нет никаких шансов. Если бы ты была на контракте с отелем, он бы не смог так просто от тебя избавиться, за тобой бы стоял профсоюз и различные организации по защите прав наёмных работников, вплоть до суда по вопросам трудоустройства, но пришлые официанты не имеют никаких гарантий. Их приглашают, когда есть необходимость, и вышвыривают, когда необходимости нет.