По пути заскочил к Сорокину. Тот сидел перед нотным листом — разучивал на баяне «Турецкий марш» Моцарта. Увидел Гурина, кивнул, но игры не прекратил, доиграл до конца.

— Здо́рово?

— Здо́рово, — сказал Гурин. — Пойдем в военкомат.

— Зачем? — удивился тот. — Я повестки еще не получал.

— Какие там повестки? — досадно поморщился Гурин. — Люди идут, не ожидая никаких повесток. Пойдем, Жень?.. Пойдем, узнаем, когда нас возьмут… Хоть будем знать, что нам делать.

Жек неохотно спрятал баян в футляр, накинул на плечи пиджачок, сказал:

— Ладно, пойдем…

— Возьми паспорт и приписное свидетельство, — напомнил Гурин.

— Зачем?

— Ну, на всякий случай.

В военкомате на посторонний взгляд творилось что-то невообразимое — народу как на толкучке. Рассыльные с пачками повесток один за другим уходили на разноску, военные на улице делали перекличку мобилизованным, строили их в колонны и куда-то уводили. В самом военкомате в каждой комнате все были заняты делом и никто на Гурина не обращал внимания.

— Вызывали? Нет? Ждите… Не мешайте…

Увидел Гурин военрука — у того в петлице по кубику прибавилось, кинулся к нему, как к родному:

— Павел Сергеевич, а как же нам?..

— Что вам? Ждите, ребятки… Вы же, кажется, зачислены в школу ВВС? Это до особого распоряжения. Ждите.

— Да какое там особое, Павел Сергеевич?.. Все вон идут…

— Как какое особое? Обыкновенное. И идут все, да не все. У военкомата есть план мобилизации — кого в какой срок призывать. Придет приказ…

— А может, о нем забыли… Это ж когда было, а сейчас война… Павел Сергеевич, помогите… — не унимался Гурин.

— Ну что с вами делать?.. Давайте документы, — махнул рукой Павел Сергеевич.

Мигом достал Гурин свои документы, отдал капитану. Жек замешкался, Гурин помог ему — выдрал почти силой из его рук паспорт и приписное свидетельство и тоже протянул военруку.